— Что там?
— Тише. Они уже здесь.
Верзила осматривал машину и ругался на чем свет стоит.
— Ну блин, какого фига.
— Да не ори ты, — бухтел Болт, и пинал головешки. — Что здесь случилось?
— Да сбежали сволочи! — орал Верзила. — Гады!
— Думаешь?
— Да как пить дать. Следы заметают.
— Не очень-то мне верится, — сомневался Болт. — Похоже, на самом деле погорели. Доски еще теплые. Да и разбросано все, словно спасались как могли.
Верзила, хлебнув ботинком грязь, расстроился окончательно, вместо угроз и оскорблений издал непрерывный низкий вой, напоминающий рычание рассерженного тигра. И без того измученные нервы Верзилы не выдерживали, перегревались от перенапряжения. Черт знает что происходит! Роман с радаров пропал, завод исчез, эти королевичи тоже сгинули. Вокруг творилось нечто кошмарное и непоправимое.
— Что будем делать? — спросил Болт.
— Говори! Ты же у нас самый умный. У меня мозги набекрень. Вот куда они ломанулись? Где их теперь искать? Блин, столько трудов и все в утиль. А я-то, придурок, размечтался: яхта, островок… а они нас, как лохов.
— Береги свою хрупкую психику, — улыбнулся Болт.
— Ты что-то придумал? По роже вижу.
— Что я могу придумать? Только искать.
— Кого?
— Всех. Но лучше эту мартышку. Ведь насколько я знаю, она единственная была в том особняке Романыча. Да и выбралась самостоятельно. Сбежала с голомаркером. Это, блин, не каждому дано, да вообще никому не дано. Без нее нам никак туда не проникнуть. Узнать бы, кто ей помогает. В расход этого упырька. Давай в сарай, посмотри, чего там…
Тихо зашуршала солома, с грохотом упала лопата, загоношились куры. Алсу прижалась к Косте, подобрала ноги, словно боялась, что Верзила об них споткнётся. Сквозь щели в досках видела его большую тень, слышала сиплое дыхание, короткий мат. Душок куриного помета смешался с запахом сигарет.
Верзила в сердцах распинывал ведра, корзины, ботинком зацепил торчащую из-под старой раскладушки веревку, из пыльного логова выехала детская спортивная машинка, именно на такой Верзила мечтал прокатиться в ралли Монако. При виде ее Верзила забился в истерических конвульсиях и начал топтать машинку каблуками. И бил до тех пор, пока не смял её в красную лепешку.
Судорожно заверещал петух.
— Заткнись! — приказал ему Верзила и выскочил на улицу. — Нет там никого. Поехали отсюда. У меня сигареты кончились.
— Давай допалим, — предложил Болт и кивнул на сарай. — А то как будто недоделали.
Верзиле идея поначалу понравилась, а потом как представил, что нужно бегать, суетиться. Сарай сырой и сразу не займется. Забодаешься жечь. Да и куры, и коза…Жалко скотинушку.
— Да фиг с ним. Сам скоро развалится.
Почти сразу, как только машина уехала, Алсу почудилось, что кто-то окликнул ее по имени и, когда она толкнула Костю в бок, эхо этого зова вновь отозвалось в голове. Звук был тихий, монотонный и доносился со двора. Как будто ее осторожно будили, боясь испугать. Вновь прижалась щекой к щели. Во дворе стоял Янотаки. Его парадно-выходное кимоно промокло и испачкалось, лоб и щеки ободраны, а в култышке застряли хвойные иголки и листья. Янотаки покачивался от усталости, но в глазах сияла чистая радость.
— Мы здесь, — тихо отозвалась Алсу. — Мы сейчас.
Стали пытаться выползти из потайной кладовки. Но после Верзилы дверь была напрочь завалена всяким мусором. Пришлось ждать, когда Янотаки освободит проход.
Алсу радостно обняла воина, а потом начала выговаривать.
— Ты где был?
— Спускался к озеру за зельем.
— Так я принесла.
— Да, Монрико сказала, что Ваше Высочество приходило. Простите, не ожидал от вас такой прыти.
— Что с отцом?
— Его Величеству совсем плохо. Кажется, плечо сломано. Я пока оставил его здесь недалеко. Что случилось с домом?..
— Чуть приподними, чтобы рот открылся.
Янотаки встряхнул Костю. Его губы распахнулись, освободив проход для снадобья.
— Ну, держись, — промямлила Алсу и капнула пару капель на язык Кости. Подождала реакции. Вроде терпимо. Было видно, как небольшими волнами задышала грудь, синюшные ногти стали розоветь. — Хорошо, очень хорошо, — бубнила она и понемногу поила Костю эликсиром.
Неожиданно он задрожал, его немного подбросило, выгнуло дугой.
— Отлично! — обрадовалась она и протянула остатки снадобья Янотаки. — Давай быстро к отцу.
— Этого хватит? — посмотрел он на просвет остатки. Там было чуть больше половины стакана.
Алсу протянула пробник.
— Ваша Высочество! — вздрогнул Янотаки. — Мне нельзя готовить зелье.
Алсу это знала. Но что делать? Как оказаться в двух местах одновременно: и здесь, и рядом с отцом, еще надо срочно в больницу к матери. Если бы не Костя, она сейчас сама бы валялась поленницей посреди двора. Алсу ощутила, как сквозь её тело прошла судорога воспоминаний о боли и несправедливости.
