Алсу вновь плюхнулась на стул и почувствовала что-то мягкое и мокрое. И звук при этом в непривычно тихом классе раздался какой-то странный, чмокающий… Покедова платью. … Теперь придется ходить на уроки с мокрым пятном на попе.
По классу поползли противные смешки. Продолжила с невозмутимым видом сидеть на мокрой тряпке. Глянула на Лену. Тут к гадалке не ходи… эту пакость сотворила она.
— Ну ты и гадина, Леночка. — негромко сказала Алсу и тут же вздрогнула. Увидела, как Лена нервно крутила в руках кандзаши, словно приготовилась защищаться.
— Ты где это взяла? — заорала Алсу. Дёрнулась отобрать.
— Бесфамильная, — учительница постучала карандашом по столу.
— Грабли убрала! — пискнула Лена, выставила локоть.
— Бесфамильная? Второе предупреждение.
— Простите! — Подскочила.
— Садись!
Вновь обернулась к Лене, но кандзаши уже пропало.
Дверь с шумом распахнулась, и в кабинет быстрым шагом вошел Роб Кладоискатель.
— Сидоров! — театральным шепотом начал он. — Ангел мой! Как же так? Как ты сподобился, дитя мое?
Алсу казалось, сейчас он подбежит к Сидорову и с силой встряхнет за плечи, обнимет, троекратно расцелует.
— Ты почему такое сотворил? Тебе даже центральную полосу выделили! — накинулся он на Сидорова. Потом осекся, сердито посмотрел на класс и прогремел на весь кабинет. — Почему вы сидите? Вставайте, будем делать общее фото с героем.
Роб взял Сидорова за локоть и буквально вытянул из-за парты.
— А вы не подскажете, ангел мой, как вас угораздило? Мне еще статью про вас писать!
Журналист вновь двинул по классу.
— Давайте, давайте, не стесняемся, выходим к доске. — Дошел до Алсу, ужаснулся виду и направил весь свой гнев на нее. — А ты чего расселась? Встала и пошла!
Алсу одурела от происходящего. Он схватил ее за руку и потащил вдоль прохода к доске в толпу гостей.
Поперлась за ним, сзади накатывала волна смеха. Гости не понимали, стояли притихшие, поочередно поглядывая друг на друга. Они не видели того, что видел класс. А это было мокрое пятно на платье Алсу.
— Стой здесь! — приказал Роб и придвинул к ней Сидорова. — Ангел мой, веселее улыбочку. — И уже всем гостям гаркнул, словно непослушной своре, хотя и без его ора все стояли по стойке смирно.
— А вы чего сидите? Все к доске.
Поднялись только двое.
— Сейчас всем будет два, — пообещал журналист, чем вызвал откровенный ржач класса.
— Понятно. Не боимся, значит. Обещаю, ночь потрачу, но каждому такой коммент закатаю.
Шустро потянулись к доске.
— Вот и ладненько. Все сгруппировались. Улыбочку. На центральную полосу газеты.
Алсу стала настойчиво поправлять выбившуюся прядь.
— Хватит! — заорал Роб, щелкая фотоаппаратом.
Присела.
— Встала!
Отвернулась.
— Смотри сюда!
Прикрылась локтем.
— Пальцы обломаю!
Отвали! Выскочила не только из группы, но и из класса.
Глава 24
Воспоминания
— Янотаки, ты где? — шарилась Алсу по кустам.
Кошка неподвижно сидела около березы — злая и молчаливая.
— Янотаки, ну чего ты? Как не родной. Зову тебя, зову.
— Мур (я ничего не нашел), — пожаловался.
— Зато я нашла! Кандзаши у Лены, — хотела добавить у «моей подруги», но сдержалась.
Кошка аж подпрыгнула.
— Давай ее сюда.
— Я же говорю — у Лены.
— Лену давай! — Кошка завальсировала, закружила.
— Сейчас уроки. Выйдет, поговорим.
— Я лопну от нетерпения. — И вдруг кошка замерла, припала к земле. — Ммур-мяу (Прячься — Пронькин)!
Алсу обернулась.
Пронькин шел к школе и с кем-то разговаривал по телефону.
Откуда только взялся? Ходит и ходит. Прохода не дает. Со всем поселком перезнакомился, все семейные альбомы перетряхнул. Самое удивительное, люди охотно контачили, рассказывали. Чего не было, допридумывали. Продавщице так голову задурил, что она уже и фату купила. Показала вчера Алсу. Фата, конечно, прикольная, а Пронькин дрянь. Остап Бендер недоделанный — вцепился в Алсу, как в стул с драгоценностями.
От греха подальше откочевала в лес. Под ногами шуршала тонкая остролистая трава, шатры лопухов. Над головой активизировались комары, — а не пора ли вам баиньки, оголтелые вы мои, — смахнула со щеки наиболее наглого и голодного.
— В общем, жду тебя у школы, — сказал Пронькин в трубку и уставился на дверь школы.
Дверь отворилась, и на крыльце появился Сидоров.
— Ты звонил?
— Поговорить надо, — радушно улыбнулся Пронькин и попытался обнять Сидорова за плечи. Тот презрительно отмахнулся.
Алсу смутно представляла, что их может связывать…
Пронькин стал что-то говорить Сидорову.
Сколько Алсу ни прислушивалась, ничего не поняла. Ничего не слышно, но все видно.
Пронькин показывал фотографию Алсу.
Сидоров кивнул, повел к мосту.
Это подстегнуло Алсу двинуться следом. Кошка пристроилась рядом.
— Куда? — оглянулась Алсу. — Карауль Лену. Башкой отвечаешь…
Они стояли на мосту вдвоем. Костя водил перед собой руками, будто колдовал или что-то щупал. Со стороны это выглядело жутковато. Вроде не дурак и не должен так себя вести, хотя… если, конечно, вчера башкой треснулся, то все может быть.
Пронькин внимательно слушал, возможно, задавал вопросы.
