— Что ты себе позволяешь… — закончил он за Алсу и вновь потянулся к ней.
— Маньяк! — отскочила она.
— Ха-ха-ха. Не боись, жить будешь. Скажи еще, что не излечилась.
Взглянув на его довольную физиономию, Алсу приняла независимый вид, как ни в чем ни бывало поднялась с пола, недовольно отряхнулась. С нее посыпался какой-то мусор, рваные бумажки, нитки, куски ваты. Блин, на чем она лежала? Но разобраться не успела.
— Лезь! — велел Сидоров, указывая на узкую черную трубу.
Алсу попятилась, замотала головой. Почему-то подумала, что он издевается. Сейчас она там застрянет ж…, а он… будет ржать, как лошадь. Вон, уже и глазки сузил.
— Тебе надо, ты и лезь.
Сидоров переменился в лице.
— Хорошо. Но учти. Больше я тебя спасать не намерен. Все! Я свой долг выполнил. Баш на баш! А теперь выкручивайся сама. Выбирай. Или ты со мной, или твой вариант…
Алсу открыла рот, чтобы ответить, типа: обойдусь и без тебя, и вдруг где-то за спиной раздался скрип, словно кто-то большой и сильный отодвигал ржавый засов.
— Батюшки, — пригнулась Алсу, замотала головой. Она думала, Сидоров сейчас начнёт смеяться и подтрунивать, а вместо этого он схватил её за плечо, придавил к полу. Перед лицом Алсу страшным пятном открылся зев трубы, дно покрывало черное вязкое вещество, по стенам текла холодная влага, а под потолком шевелился туман.
— Да мы здесь сдохнем.
— Сказали, что проползем. Но не долго.
— Кто сказал?
Скрип стал громче. Грохнуло железо, словно уронили молот. Алсу покраснела, осадила желание спорить…шорох и бормотание, раздававшиеся позади, заставило обоих повернуть головы.
— Давай поговорим потом, — пообещал Сидоров. — Я и сам не все толком знаю.
Алсу встала на колени, поползла в нутро черноты. Пахло нефтью и еще чем-то, кажется, соляркой, но не точно. Теперь сквозняк шел по потолку. Сперва ползла медленно, потом дело пошло быстрее.
В какой-то момент попыталась обернуться. Сидоров чувствительно ударился в зад. Досадливо шлепнул — «быстрее». У Алсу от хамства мелькнула обида. Втянула голову в плечи. Вроде старалась и все равно получила еще пару шлепков, — отбрыкнулась в отместку. Представила, как угодила в его бестолковую голову. Ответил щипком… Глаза обожгло слезами обиды.
Они миновали место, где труба поворачивала. После поворота она оказалась шире и распадалась на ответвления.
— Куда? — оглянулась. — Здесь их, кажется, три.
— Ложись!
— С ума сошел!
— Ложись, говорю.
Легла животом на дно, давая возможность Сидорову проползти сверху. Он лежал сверху и прощупывал, простукивал стены. Алсу задыхалась от тяжести его тела и молилась, чтобы он быстрее принял решение. И вдруг она поняла, что он специально медлит. Моментально наполнилась вдохновенной яростью и попыталась крутануться на месте: сдохни, сволочь! Убирайся! Задушу, загрызу!..
Сделав огромное усилие, перевернулась…в этот раз его губы были смелее и крепче.
В груди Алсу закружились бабочки, распустились ландыши…Господи, что она делает!
— В этот раз я полезу первым, — добродушно проговорил он, отрываясь.
Алсу хмыкнула, поверила в благородство. Ну а как же. Ведь…
— Замыкающим быть страшно, — честно признался он. — Я почти убитый.
Алсу представила жадные человеческие руки, превращенные временем в гниль. Руки тянулись по гулкой пустой трубе за её ногами. И при соприкосновении с ними начинало гулять жутковатое эхо заупокойной песни с безнадёжными словами, угрюмым припевом.
Ползти все труднее. Она судорожно ловила капельки сквозняка: нужен воздух, нужны силы, а того и другого становилось все меньше. Кровь замерла, голодное сердце сжалось тоской. Вот так приходит смерть? Страх лупанул по телу, сковал ноги судорогой. Остановилась, не зная, что делать: кричать, плакать.
Сидоров уполз далеко вперед.
Не надо бояться, не надо трусить, дрожащим голосом подбадривала себя Алсу и пыталась справиться с бессилием одиночества. Но как стыдно бояться. — Вот отдохну и полезу дальше.
Вскоре дышать стало легче, появились первые просветы. Послышался старческий кашель. Сидоров притормозил, оглянулся.
— Ты где?
— Здесь, — отозвалась Алсу. С какого-то фига протянула руку, чтобы прощупать пространство.
— Ё-мое, — захихикал Сидоров, — не трогай… Давай не сейчас…Я боюсь щекотки.
— Чего там?
— Может, я выйду пока один.
— Щас! Вместе ползли, вместе и выползать.
— Вдруг там кто-то есть?
— Камера? Передача «Вы и не ждали!»?
Незаметно высунул голову. Обдало вонью и смрадом. На мгновение закашлялся, натянул футболку на нос. Вместе с ним «кашлянул» зловонный ручеек, пульсирующий из трещины в кирпичной кладке.
Алсу выползла из трубы и бухнулась на мшистую землю лбом.
— Неужели выбрались!
Чьи-то сильные ладони сомкнулись на плечах так, что затрепетала душа. Без усилий подняли, усадили на бревно. Костя сел рядом. Она только видела его грязный подбородок и губы, улыбающиеся своим мыслям. За ту мягкотелость в трубе вдруг стало стыдно. Даже не смела предположить, о чем он думает. Его спокойствие и твердая уверенность передались и ей.
— Кажется, да.
— Прости меня, — вдруг брякнула Алсу.
