За время её отсутствия интерьер в комнате немного изменился, кровать сдвинута в угол, косметика спрятана в выдвижной ящик. С одной стороны, было обидно, что кто-то шарился в её барахле, с другой, к чему теперь тени, силиконовые распорки — таиться не было смысла. Похоже, намечалась серьезная заварушка разоблачения. Главное, решить со школой. Вот приперлась она вся такая красивая и видная. Здрасте, пожалуйста, я ваша одноклассница Алсу Бесфамильная, которая… у которой были проблемы. Ох-хо-хошеньки, будет, скорее всего, хуже, чем было, придется кому-то подвинуться на иерархической лестнице. А если она еще загуляет с Сидоровым, то вообще кранты. И чего все девицы в нем находят? Алсу прикусила язык, получается, тот же самый вопрос она должна была задать себе.
Алсу переоделась в спортивный костюм, оттянула доску на полу, вытащила меч. Хотя меч, наверное, не особо гармонировал со спортивным костюмом, скорее, с платьем. Алым платьем со шлейфом в полнеба и отражением восходящих лучей солнца в металле лезвия. Офигительная картинка. Запостить в интернете такую карточку и получить кучу лайков. Все эти девушки с кинжалами, как девушка с веслом, — картинки своего времени… Девушки, конечно, здесь ни при чем… только время. Хотя и оно штука оригинальная и жесткая.
Вообще-то меч здесь ни при чем, важнее, с кем Алсу собралась воевать. С фальшивкой самой себя? Даже в режиме паранойи — это самоубийство. Скорее всего, фальшивая будет биться до самовыгорания, а где оно — фиг его знает!
Алсу присела на табурет обмозговать.
Что они ищут? Магическое зелье. Здесь в доме есть немного. Если отдать, то все сразу уляжется?
Искоса огляделась по сторонам. В комнате есть зелье. Королева-мать где-то его утаивала: под столом, за зеркалом? Присмотрелась к печи, томившейся вчерашним теплом. Над устьем лежанки был пристроен короб, упирающийся верхом в потолок. Сунула руку в простенок, нащупала в коробе дыру, а в ней пустоту. Притащила табурет, поднялась выше, прощупала внутренние бока короба. Похоже, зелье уже вытащили.
— Алсу! — радостно долетело до нее.
Ее словно по спине ударили. Вздрогнула, свалилась с табурета.
Кто-то подхватил, обнял за плечи.
— А я нутру своему не верю… — Голос Янотаки.
Алсу выдохнула, мотнула головой, оглянулась. Да, это он, собственной персоной.
— Напугал.
Янотаки сжал руки в кулак, потупился.
— Простите, ваша светлость. Но я так обрадовался. А чего вы так долго? Я уже стал переживать.
— В смысле! Бросил меня и теперь задаешь вопросы.
Алсу пристально уставилась на воина. Ее взгляд бил в самую глубину души. — Я же так на тебя надеялась, а ты меня на смерть обрек. Меня до сих пор потряхивает.
Жутко захотелось наговорить кучу гадостей, типа от тебя несет гнилью, рыбой, предательством.
— Обнимашки! — Янотаки вдруг раскрыл руки, шагнул вперед и обнял так, что кости прилипли друг к другу. Алсу задохнулась и притихла. Понимала, что долго терпеть такое невозможно.
— Все, все, я успокоилась, — прогундела ему в плечо.
— Ваша светлость, скажу вам так: я худо поступил по отношению к вам, но выбора не было. Нас загнали в силки, в очень странные, хитроумно сплетенные. Всего не разобрать сразу, хотя надо было.
Янотаки теперь виделся благообразным божьим одуванчиком, а сумасшедшие картинки последних дней как-то притупились. Просто его присутствие рядом уже успокаивало.
— Ответь мне только на один вопрос: ведь ты настоящий?
Янотаки улыбнулся, вытащил из косы канзаши.
— Что пожелаете. Американские горки?
— Бутерброды с кофе.
Янотаки скуксился.
— Не будем тратить силу канзаши. Принесу с кухни.
Алсу напряглась, каждое слово отпечатывалось в памяти, будто кислотой выжигали на ткани. Почему отказал? Не может? Сам фальшивка? Геройствует, приучает, обещает, отказывает. Врагов прибавляется? Роман спит и видит, как все прибирает к рукам.
— Ох, простите, ваша светлость, — склонился в поклоне Янотаки. — Не думал, что вы так серьезно напуганы.
На столе появилась чашка с горячим кофе и тарелка с бутербродом.
— Вы мне поверили?
Алсу жевала и кивала. Какая она все-таки голодная.
Дверь скрипнула. В щель просунулась мордочка Кости.
— Так я и думал, что ты здесь.
Алсу торопилась. Глотала быстро, не прожевывая, пока в голову не ударила отрезвляющая мысль, — а ведь они, похоже, уже познакомились, Янотаки предстал Косте в образе человека, значит и его взял под свою защиту. Этого не стоило делать. Алсу вскочила, заметалась по комнате, натолкнулась на табурет. Каким-то чудом хватило духу, чтобы не заорать.
— Пришлось ему явиться, — честно признался Янотаки. — Он меня признал в Сашко!
— Так Сашко — это был ты? — от неожиданности Алсу заорала. Правда, тут же взяла себя в руки. Повернулась к Косте. — Как ты это сделал? Даже я его не узнала.
Костя смутился, прокашлялся, словно ему вручили награду за доблестный труд.
— Ну, это… — начал он мямлить.
— Говори! — приказала Алсу.
