На буром коне солнечный Алтай!
В летние дни веселый!
В зимние дни вскармливающий,
Тихо движущий реки.
С красивыми высотами наш текущий Алтай,
Ублаготвори нас своим плодородием,
Дарами ублаготвори!
Куруй, курун, он куруй[2]!
С малолетства ходим по тебе, наш Алтай,
Выкроивший души (наши), наш Алтай,
Под ним мы живем, наш Алтай!
В объятиях живем.
Счастливый, богатый наш Алтай!
Плодородный пун — Алтай!
На твоих вершинах с открытыми полями,
Вскормивший моих лошадей, дай благополучие!
Прибыли дай больше!
Убыли не давай!
Охотничий наш Алтай!
Зверя и птицы больше дай,
В мешки больше дай,
Хороших соболей дай,
Пусть передадут все огню (духу огня),
Великому Яику пусть передадут.
Судя по этому тексту, дух Алтая поистине всемогущ и милостив к людям. По, как и все иные духи, он может наказать человека: наслать зимой бурю и ненастье, уничтожить скот, лишить охотников удачи на промысле, если люди забудут о жертве, что должны ежегодно приносить хозяину Алтая. Для него закалывали белого барана с рыжей головой, угощали молоком и чегенем (кисло-молочный напиток), а сладкий сыр складывали в виде горы-пирамиды. Двойственность но отношению к людям — характерная черта всех алтайских духов, но несчастье человека не их «специальность». Зло настигает человека только в ответ на его провинность, неосторожность, непочтение…
На юге Алтая нам рассказывали, что Алтай-ээзи обитает на священной горе Ак-Сумер — на самой высокой горе, увенчанной тремя белыми пиками. Примечательно название горы: Белый Сумер, вторая часть которого заимствована из мифологии монгольских народов (Сумеру, Меру), а теми, в свою очередь, — из мифов Индии. Это мировая гора, у подножия которой плетет священное дерево. В мифах алтайцев — и на рисунках их шаманов — дерево, как правило, растет на вершине горы, там, где обитает Дьер-су или Алтаи-ч9зи Самой высокой горой Алтая является, как известно Белуха (4506 метров), которую алтайцы называют по-разному: Кадын-бажы (Вершина Катуни), Музду-туу (Ледяная гора), Ак-суру (Белая величавая) и даже Уч-айры (С тремя раздельными вершинами, развилками — несмотря на то, что в действительности гора имеет две вершины). В последнем случае, видимо, сказалась приверженность алтайцев нормам их мифологии, где определение «три» используется как показатель значительности, сакральности (Уч-Курбустан — Три Курбустана, триединое небесное божество; уч-порукту Бай Ульгень — в тройной шапке священный Ульгень и т. д.). Вершины священной горы постоянно покрыты снегами, а вниз тянутся языки ледников. Алтайцы внимательно следили за состоянием снеговых птяпок Белухи. Если одна из них меняла очертания, люди с тревогой ожидали перемен в своей жизни. Не могло быть и речи о том, чтобы подняться на священную гору; на нее запрещалось даже смотреть вблизи. Белые вершины, взмывающие в синеву неба, — это уже иной мир, слабо соотнесенный с масштабами человека, его жизнью и скромными ценностями. Это мир, отрешенный от земной суеты, и в поклонении алтайцев горам мы видим отнюдь не только страх перед ними, но и понимание
