Хлеб. Когда говорим мы о его производстве, то, конечно же, видим работу и агронома, и ученого, и рабочего промышленного предприятия, поставляющего селу так называемые материально-технические средства. И все же в первую очередь видим мы в этом случае земледельца, механизатора. Да, усилия многих работников венчает труд хлебороба. От его умения и мастерства, организованности и творческого отношения к делу зависит конечный результат. Не зря, должно быть, поэтому и подчеркнуто в письме ЦК КПСС, что механизатор – центральная фигура современного сельского хозяйства. Когда читаешь эти слова, сердце наполняется гордостью за свою профессию.
На нашей сельской улице есть аллея славы. Смотрят на меня с портретов строгие и добрые глаза ветеранов революции и становления Советской власти. Я выхожу за околицу, и глазам открывается строгий и скорбный монумент – памятник погибшим в годы войны. Эти люди родились хлеборобами, а умерли солдатами. Мои земляки строили новую жизнь, а когда потребовалось, надели шинели, чтобы ее отстоять.
Я всматриваюсь в лица ветеранов войны и труда и чувствую свою сопричастность к судьбам этих людей.
Я долго думал перед тем, как решиться поставить исповедь молодого коммуниста Брежневского периода в данную книгу: уж не слишком ли она ортодоксальна. Но то, о чем поведал коммунист-механизатор В. Воронин, действительно отражает мироощущение людей времен Л. И. Брежнева. Брежнева, а не Горбачева, предавшего и партию и народ.
Стоит перед глазами картина: у подъезда главной газеты коммунистов «Правды» – западно-украинская делегация, это посланцы из Львовской области. Они хотят донести правду о бесчинствах, творимых на Львовщине подымающими голову недобитыми бендеровцами, их последователями. Помню жесткое заявление одного из львовчан. «А гадость эта ползет из Москвы, из центра». И впрямь…
Спустя годы в оболганной, разрушенной России выйдет книга специального советника Госсекретаря США Строуба Телботта и американского политолога Майкла Бешлосса «Измена в Кремле. Протоколы тайных соглашений Горбачева с американцами». Приведу лишь одну небольшую выдержку из нее о том, как провожали заокеанские друзья дорогого Горби с его разлюбезной Раисой из Сан-Франциско в Россию. «Раиса Горбачева поистине наслаждалась этим последним знаком восхищения ее мужем на Западе: она знала, что дома его ждут только неприятности…» И еще какие! Добавлю от себя. На первой же показушной встрече с рабочими один из работяг влепил самодовольному главе государства от имени народа звонкую пощечину. Об этом наши официальные, «сошедшие с катушек» от горбачевской гласности средства массовой информации предпочитают молчать. Зато не жалеют глоток, когда орут о якобы естественном историческом процессе распада великой страны.
Удивительно, но бывают же такие совпадения: когда эти громадной философской многомерности стихи, заставляющие волей-неволей еще раз задуматься о жертвенной христианской любви к человеку и человечеству, попались мне на глаза, именно на стол мой легло красочно оформленное приглашение следующего содержания:
«Уважаемый Геннадий Аександрович!
Приглашаю Вас на товарищеский ужин по случаю моего рождения, который состоится в ресторане «Савой».
Абубакар Алазович Арсамаков, или просто Бакар, мой старый знакомый, бывший служащий Центробанка России, у которого когда-то лет семь-восемь назад мы часто собирались в тесной комнатушке коммунальной квартиры на Шаболовке, где он жил с женой Майей и двумя ребятишками, немножко кутили, много хохмили и без зазрения совести наслаждались кавказским гостеприимством и хлебосольством. Нас ничуть не смущало, что гостим мы в мусульманской семье, да и сами хозяева вроде бы не обременены тем, что принимают в своем доме православных русских. Хотя кто из нас думал тогда об этом, кто делил соотечественников на «неверных» и «верных»? Искренними, чистыми, бесхитростными были наши связи, отношения.
