– Он ведает лишь мужскую половину, – Гленна набралась храбрости и спросила: – Позвольте сказать, – Альгар чуть кивнул, и она продолжила, взгляд её был прям и голос оставался ровен: – Такое разделение полезно для порядка и уменьшает случаи… неправильного поведения среди слуг. По той же причине этаж для слуг разделён на мужскую и женскую половины.
Альгар прищурился:
– Вы хотите сказать, что мистер Фрим пользуется своим положением?
– Не он, но другие могут. В таком большом замке следует блюсти порядок.
– Тогда решено. Найдите, Фрима – и всё уладьте.
Герцог подорвался со своего места и быстро направился к выходу. За ним тенью скользнул Кеке. Но в последний момент он обернулся.
– Леди Гленна, я думаю, будет правильным, если вы займёте свои покои.
– Боюсь, это невозможно. Южная башня разрушена, – Гленна подняла взгляд, стараясь разглядеть на лице герцога хоть единую эмоцию.
Знает ли он? Разве некому было рассказать о её прошлом? Видимо, нет.
– Тогда Кеке, подбери что-нибудь. В этом замке много пустых покоев. Ах и ещё одно. Кажется, мистер Фрим мог ненароком прихватить вашу одежду, когда решил устроить представление «добыча победителя». Пусть он всё вернёт на место. Кроме золота и серебра – боюсь, эти вещи нам сейчас нужны. Впрочем, если среди них есть нечто вам памятное, то скажите мне лично.
– Что вы имеете в виду?
Оглушённая столькими новостями, Гленна едва понимала суть слов. Альгар понимающе улыбнулся, чем окончательно смутил её.
– Кольцо матери, шкатулка бабки, свадебная рубашка прабабки ― всё это память. От одной такой вещицы убытка мало, но вам будет память, ― поклонился и вышел, оставив Гленну в растерянности.
Осторожно она опустилась в старое кресло деда. Привыкшая скрывать свои чувства, она вдруг разрыдалась. От облегчения и от осознания, что всё закончено.
В отличие от герцога, мистер Фрим прекрасно знал, кто такая леди Гленна и как та опозорила свой род. Особой любви к ней он не питал, но и злобы – а была ли? – не выказывал. Быть может, не решился идти против воли господина. Да и «женская работа» управляющему вряд ли была по нраву. Так и вышло, что жизнь сестры мятежного герцога вскоре вернулась к привычному распорядку.
При передаче дел мистер Фрим упомянул деликатную проблему, к которой леди не знала, как поступить: новая служанка Марта приглянулась герцогу, и на её скверное отношение к работе следует закрыть глаза. Девушка и вправду оказалась прехорошенькой, удивительно, что она до сих пор обитает на этаже для слуг. С другой стороны, леди никогда не стала бы упрекать ни саму девушку, ни тем более герцога. Потому на все оплошности служанки она также закрыла глаза. Гленна давно уяснила: такова женская доля – подчинятся и надеяться, что Боги будут милостивы.
Сватовство, похоже, было придумано людьми как особая форма изощрённой пытки. Альгар, за долгие годы скитаний лишь однажды задумавшийся о браке – и то по недоразумению, – пребывал в тихом ужасе и старался как можно реже показываться в замке. Когда же стало ясно, что там его не дождаться, родители юных леди избрали иную тактику: дочери вдруг стали попадаться на улицах города – будто случайно, в самых неподходящих местах. И если совсем юные девицы скромно опускали взгляд или лепетали что-то себе под нос, то их старшие «сёстры» знали, как себя подать. Их Альгар обходил куда осторожнее. Если уж ему нужно было найти себе женщину, он выбрал бы кого-то попроще.
За безумием последних дней он совсем забыл про Марту. Её следовало отправить к Анике, но каждый раз словно забывал отдать приказ. В ней было что-то притягивающее. Родственное. Знакомое. Но они прежде никогда не встречались. Альгар был в этом уверен.
Убиралась она никуда не годно. И чашница из неё вышла недотёпистая. Как-то за ужином она расплескала вино прямо на скатерть, чем вызвала возмущённый взгляд мистера Фрима. Альгар всё это видел – и не удостоил ни словом, ни взглядом. Ему не было дела, как она метёт или с какой руки подаёт кубок. Её следовало бы уже давно отправить в Раат – и забыть. Но каждый раз, дойдя до этого решения, он медлил.
Эта неестественная привязанность не пропала ни через день, ни через месяц. Может быть, он действительно сходит с ума?
.
Задумавшись, Эрия самым позорным образом пролила вино. Она уже представила, что её погонят прочь, но не только мистер Фрим промолчал, но и сам герцог не обратил на это внимание. А после Эрию даже не наказали! Если бы кто в доме отца пролил вино на скатерть, его бы давно высекли и отправили в деревню!
Как-то вечером перед сном Эрия поделилась своими сомнениями с Фионой. Девушка какое-то время кусала губы, мялась, но всё же ответила краснея:
– Ну так ты его сиятельству приглянулась. Вот и терпят.
Эрия, не чувствуя под собой пола, опустилась на кровать.
– И чего он хочет?
– Чего и все, ― бровки Фиона сочувственно приподнялись. ― Да ты не переживай. Чай герцог, наш не людоед.
– Не людоед? Да он… он…!
– Что он? Вот представь: пригласить тебя герцог к себе…
– Даже представлять не хочу!