— Этого простить я не смогла. И пережить тоже. Мне еще тогда следовало понять, что никто из нашей пятерки не был до конца нормальным. Цельным. Все мы были где-то кем-то сломаны. Мой муж был магом Воздуха. Сильным. Сильнее многих. До какого-то момента уровень этих сил его устраивал…
Знать бы, что это за момент такой.
— …Его поступок причинил мне боль. Настолько сильную и изматывающую, что сил на прощение не осталось. Я не могла от него просто уйти. Он бы не отпустил. Да и у меня не хватило бы для этого воли. Мы слишком долго были вместе. Тем более, что тогда Эрин осталась бы не отмщенной.
Не зная другого выхода, я приняла решение убить супруга. Но как это сделать? Как можно убить всесильного мага, пусть даже ты делишь с ним одну постель? Он доверял мне, подпускал к себе ближе, чем кого-либо еще. Но даже в этом случае он держался со мной на стороже, помня о моей болезни. Как бы там ни было, шансов против него у меня не было. Я владела только магией Света и то на бытовом уровне.
Улучив момент, когда он в очередной раз отправился в поездку, я сбежала. В те времена Ковен только набирал свои силы и о клане Крови мало кто знал. Ходили слухи о таинственном городе, затерянном в Ристлепских горах, где жили свирепые фурии, способные одолеть мага любой силы. К ним-то я и направилась за помощью.
— Какое это имеет отношение к нему? — Леда мотнула головой в том направлении, где осталась гостиница.
— Да, сейчас поясню, — согласилась я, понимая, что делаю слишком много лишних отступлений. Эту историю я привыкла рассказывать только себе, а там легко сбиться на лишние мысли и пропасть в дебрях самокопания. — Был только один способ избавиться от него так, что бы он больше никому не навредил. Уничтожить физическую оболочку, а потом, с помощью его же Дневника, запереть душу в Нижнем мире.
— Почему один? А то что он сделал Эрин? Почему не поступить с ним так же, как он поступил с ней?
— Никто из нас не знал, как он это сделал, — призналась я. Случай беспрецедентный. Дневник — частичка твоей сути. Он связан с душой. Никто не в силах причинить ему вред. — А вот заточить — это пожалуйста. Для нас действуют те же законы, что и для демонов тех времен. Все-таки именно на их основе сделаны расчеты.
— И у вас это получилось, — вновь подтолкнула Леда меня в правильном направлении. — Душа была заточена в Нижнем мире?
— Да. На долгие пятьсот лет, плюс-минус сколько-то десятков. Но, как оказалось, когда душа так много времени проводит среди грубых материй Нижнего мира, когда эманации темной энергии поглощают последние крохи человечности, душа начинает перестраиваться. Нижний мир меняет ее. Приспосабливает к себе. Падая все ниже и ниже к ее глубинам, где обитают самые страшные твари, душа превращается в нечто иное. Впитывает в себя, как губка, всю грязь и черноту своего окружения. Она принимает…
— …демоническую форму, — продолжила за меня Леда. Ее глаза озарились пониманием. — Те сектанты, что собирались принести меня… нас в жертву, они пытались вызвать…
— …Они его вызвали, — уточнила я. — Каким-то образом им в руки попался тот самый Дневник.
— Дневник твоего мужа?
Я кивнула.
— Ты знала об этом? Ты для этого приехала в Академию?
— Нет, — покачала я головой. — Это случайность. Невероятная, почти невозможная, но случайность. Из-за ритуала (и не только) моя память пострадала. Я вспомнила, что это мой бывший, только когда во второй раз очнулась в приюте Милосердия, после того, как на нас с лордом Геригоном напала Отражение.
— Что? — изогнулся вопрос о глухую стену непонимания. — Отражение? Из Ковена что ли? Когда ты успела с ней встретиться?
— Оу… Это история для следующего раза, — отмахнулась я. Язык и так еле ворочался.
— Ладно, — согласилась Леда. — Но ты так и не объяснила, что от тебя нужно тому мужчине.
Я не хотела отвечать. Даже когда лазурь холодных, голубых глаз, вцепилась в меня голодным зверем, не позволяя отвести взгляд в сторону. Ей не нужна была магия или угрозы, чтобы добиться от меня ответа. Хватало отчаянья, плескавшегося чернильным пятном, расползавшимся по льдистой поверхности души, угрожая в любое мгновение просочиться внутрь.
“Не смей предавать ее доверие, — пригрозила себе я. — Потом объясняться будет гораздо сложнее”.
И тогда я рассказала. О лорде Геригоне. О его участи в жертвоприношении. О Старшей Сестре Лилит. О моих подозрениях, что кто-то специально выбрал ирума Камдена в качестве новой оболочки демона. Когда я закончила, Леда задала всего один единственный вопрос:
— Почему ты его не убила? Я бы поняла, — указала она вперед. — Мы бы поняли.
