К концу его монолога глаза ее зажглись странным светом.
— А как ты себя чувствуешь, когда находишься рядом со мной? Только серьезно, без острот.
— Умиротворенно, — улыбнулся он. — Спокойно, умиротворенно и безмятежно.
Она негромко рассмеялась:
— Словно я не от мира сего?
— Ну, к счастью, ты не ангел, — уклончиво ответил он. — Ты женщина. И именно эту твою ипостась я и предпочитаю.
— Но это не ответ на мой вопрос.
— Отвечу, — сказал он, — когда у меня в руках будут факты.
Они не отрываясь смотрели в глаза друг другу, а в голове у него непрерывно пульсировали ее слова.
Она первая отвела взгляд.
В середине четвертого дня после того, как Хансен прислал последний отчет, Армстронг сдвинул в сторону груду заваливших письменный стол бумаг, потер щетину и взялся за телефон.
— Ханни у себя?
— Я сейчас свяжу вас с ним, господин клиент, — протянула Мириэм.
На экране появилось кислое лицо Хансена. Агент спросил:
— Ты получил отчет?
— Да.
— О’кей! Что-нибудь еще?
— Еще? Бог мой, да мы только в самом начале пути! Я размышляю над тем, что я обнаружил в этих отчетах. Тебе бы лучше приехать.
— Буду через двадцать минут. — Изображение померкло.
Бритье освежило Армстронга, но морщинки вокруг покрасневших глаз не пропали. Он закапал успокаивающее лекарство в глаза и, когда прибыл Хансен, нелепо моргал.
Хансен плюхнулся в кресло и вопросил:
— Ну, Шерлок?
— Из ста семнадцати отчетов я выбрал тридцать четыре — на тех подозреваемых, у которых есть нечто общее. Все они состоят членами «Норман-клуба».
— Хм! — без энтузиазма произнес Хансен.
— Слышал когда-нибудь о таком?
— Никогда. — Агент беззаботно махнул рукой. — В мире столько же клубов, сколько рыбы в океане. Большинство из них создано лишь для важничанья. Ну, а что такого особенного в этом «Норман-клубе»?
— Кое-что. Во-первых, он является интернациональным, хотя, похоже, не многие знают об этом. Далее, эти «Норман-клубы» существуют в каждой стране и практически в каждом городе. Клубы представляют собой замкнутую систему. Только их члены знают, что там происходит и зачем они существуют.
— Где ты выкопал весь этот мусор?
— В Центральной регистратуре. Ты наверняка знаешь, что все клубы и организации обязаны регистрироваться. Этот сразу заявил о себе, что политикой не занимается. Но все это ерунда, что-то там не то.
— Хм-хм, — пробормотал Хансен. — И ты хочешь, чтоб я занялся составлением отчетов на всю эту толпу народа?
— Нет, не хочу. Я намерен лично заявиться в их местную берлогу и разобраться, что там к чему, ежели это окажется возможным. — Он повернулся лицом к собеседнику: — Мне кажется, там есть с чем разбираться. Недаром же светловолосый разъезжает в сопровождении эскорта.
— Оставил бы ты это дело мне, — невозмутимо сказал Хансен. — Ведь ты же мне за это и платишь.
— Я хочу, чтобы ты находился неподалеку, на тот случай, если мне придется туго. — Он протянул руку, открыл шкаф и достал небольшой тускло-темный прибор с покачивающейся конической сеткой из тонкой проволоки, прикрепленной наверху. Отдав прибор Хансену, он присовокупил длинный перечень инструкций, закончив словами: — Сделаешь это сегодня в шесть часов вечера на углу Шестой авеню и Пятьдесят восьмой улицы. После того как отвезешь меня, действуй по своему усмотрению.
Хансен поднялся, задумчиво повертел в руках прибор и сунул его в правый карман.
— Как скажешь. Я буду там. Но если ты сыграешь в ящик от сердечного тромба, я тут же смоюсь куда подальше! — Он подошел к двери. — «Норман-клуб» — ха! Скорее всего, сборище бездельников, коллекционирующих французские книжки. Хотелось бы в это верить.
Армстронг усмехнулся, но ничего не ответил, провожая гостя взглядом. Он не пропустил полушутливое замечание Хансена мимо ушей. В самом деле, название «Норман» отдавало чем-то французским. К тому же в Париже тоже существовало отделение этого клуба. Однако же отделения располагались и в таких местах, где французская литература отдавала привкусом угля из Ньюкасла. Как говорится, что для одного города отрава, для другого — хлеб насущный. И стало быть, слово «Норман» имеет вовсе не очевидное значение. И не имеет ничего общего ни с Францией, ни с Европой... Но с чем же тогда?
«Норман-клуб» выглядел как ненавязчивый миллион долларов. Огромный арочный вход украшал фасад из серого камня и располагался под устремленными ввысь десятью этажами здания. Посреди входа вращалась стеклянная дверь, рядом с которой возвышался швейцар, похожий на генерала пуританской армии.
Поднявшись по широким мраморным ступеням, ведущим к двери, Армстронг был остановлен этим самым швейцаром. Он величественно вытянул вперед руку в белой перчатке и очень вежливо произнес прекрасно поставленным голосом:
— Прошу прощения, сэр.
— Оно вам даровано, — не колеблясь проявил великодушие Армстронг.
— Доступ, сэр, разрешен только членам клуба.
— О! — Армстронг оценивающе оглядел этого генерала. — А как стать членом?
