Мальчишка привел Фиреллу в конюшню, оставил в пустующем стойле и ушел за одеждой. Вскоре он вернулся с охапкой тряпья.
— Вот, возьми. Это моя старая форменная одежда. Куртка, штаны, башмаки, шапка. Волосы спрячь под шапку, свою одежду зарой туда, в сено. Я подожду на дворе.
Когда переодетая Фирелла вышла из конюшни, он натянул поглубже ее шапку, опустил поля, затем взял щепоть пыли и запудрил щеки и шею девочки.
— Я не люблю грязи, — сказала она.
— Потерпишь, — буркнул мальчишка. — Идем, да не раскрывай рта, понятно?
Он повел Фиреллу к западным воротам дворцовой ограды. Стражник, узнавший в одном из мальчишек помощника конюха, спросил его:
— Куда ты, малец? А с тобой кто?
— Братишка младший, — не растерялся мальчишка. — Бабка занедужила, вот и пришел за мной.
— Как ты вошел, парень? — спросил Фиреллу стражник. — С ночи сижу, тебя здесь не было.
— Через северные ворота, — ответил за нее мальчишка. — Нам к лекарю надо зайти, отсюда ближе.
— А он чего молчит?
— Застенчивый очень, — мальчишка потянул Фиреллу за рукав. — Ну мы пойдем, господин стражник, расхворалась бабка-то…
Он бегом пустился в ближайший переулок, таща Фиреллу за собой. За углом они остановились.
— Видишь, выбрались, — гордо сказал мальчишка. — А говорила — слабо! Давай монету, — он подбросил на руке золотой кругляш, спустил в карман.
Вскоре они уже шли вдоль стены, высокой и белой, тянущейся по левой стороне улицы. Мальчишка на ходу хлопнул по стене ладонью.
— Равенор живет там, за стеной, — пояснил он Фирелле. — Дворец и сад у него еще лучше, чем у правителя.
— Ты видел его дворец?
— Нет. Туда никого не пускают. У Равенора мало слуг, и все как один, молчуны. За деньги, какие он им платит, и я бы молчал.
Они остановились у наглухо закрытых ворот.
— Вход здесь, — мальчишка указал на дверь рядом с воротами. — Нужно стучать в это окошко.
Он протянул руку, но Фирелла остановила его.
— Я сама. Жди меня вон там, в переулке.
Подождав, пока ее провожатый не уйдет, она постучала в смотровое окошко, сначала тихонько, затем громче.
Окошко открылось.
— Кто там скребется? — спросил суровый, длиннолицый слуга, выглядывая на улицу.
— Я.
— Вижу, что ты. Топай дальше, пока я не вышел, да не отвесил тебе пару горячих. Много вас тут, безобразников, шляется!
— Я хочу поговорить с Равенором, — сказала Фирелла.
— С кем?! С его светлостью, сопляк!
— С его светлостью, — подтвердила она.
— Его светлости не о чем разговаривать с уличными мальчишками.
— Это нужно не мне, а другим людям.
— Посыльный, что ли? — догадался слуга. — Говори свое дело и приходи завтра за ответом.
— Но я не смогу прийти завтра… — глаза Фиреллы наполнились слезами.
— Не хнычь, малыш, — вид чумазого, испуганного детского личика поколебал суровость привратника. — Что у тебя стряслось, говори.
— Одному человеку… моему знакомому магу… грозит опасность…
— Только одному? Сейчас вся Келада в опасности. Ладно, я доложу его светлости… да прекрати ты ныть… О ком мне докладывать, как зовут твоего мага?
— Альмарен…
И тут случилось небывалое, несовместимое с правилами, дотошно соблюдаемыми во дворце — дверь отворилась, и слуга пригласил Фиреллу войти. Недавнее распоряжение Равенора — немедленно вести к нему каждого, кто упомянет магистра ордена Грифона или его спутника, Альмарена — помогло девочке добиться встречи со знаменитым магом.
Слуга ввел Фиреллу в просторную комнату, служившую Равенору и кабинетом, и библиотекой. Из-за стола поднялся невысокий и щуплый, уже немолодой человек в черном камзоле с синей и серебряной отделкой. Его выпуклый череп, едва прикрытый жидкими, коротко подрезанными волосами, казалось, нависал над небольшими, остро смотрящими глазами. Фирелла почувствовала, что идущий к ней человек замкнут и сух, даже суров, но не зол, и слезы сами высохли у нее на глазах. Равенор, видимо, уже был извещен о посетителе, потому что обратился к сопровождавшему Фиреллу слуге:
— Значит, этот ребенок знает что-то об Альмарене?
Слуга утвердительно кивнул. Равенор подошел к Фирелле вплотную и снял с ее головы шапку. Длинные белокурые волосы девочки посыпались на плечи.
— Так… — протянул Равенор. — Ты кто такая?
— Фирелла, дочь Норрена.
Слегка прищурив глаз, будто целясь из лука, Равенор окинул ее взглядом и отдал распоряжение слуге.
— Умойте ее.
Фирелла растерянно последовала за слугой. Тот отвел ее умываться, затем вернул в кабинет. Равенор вновь оглядел девочку и изрек:
— Так лучше. У Норрена красивая дочка. Я догадываюсь, что ты сбежала из дома. Верно?
С Фиреллой от самой дворцовой калитки разговаривали исключительно жестами, поэтому она молча кивнула в ответ.
— Смелая девочка, — в голосе Равенора прозвучала одновременно и похвала, и ирония. — И это потому, что твоему знакомому магу грозит опасность?
Фирелла опять кивнула. Равенор проводил ее к столу, усадил в кресло, сам удобно устроился в соседнем кресле.
— Рассказывай, — разрешил он.
Фирелла рассказала ему весь сон, от начала и до конца, затем высказала уверенность в том, что все виденное происходило в действительности.
