Когда он пришел в себя, то обнаружил, что лежит у подножия лестницы. Надеясь, что потеря сознания была недолгой, он вскочил на ноги. Стрела, застрявшая в спине, сломалась при падении, ее наконечник остался внутри и не давал шевельнуть правой рукой. Вальборн, стараясь не замечать боли, побежал к юго-восточной башне. У башни его дожидались все, кто уцелел после битвы — остатки войска, слуги с узлами, тяжелораненые на лошадях, немногочисленные женщины и дети. Стояла необычная тишина, нарушаемая ударами бревна в ворота и воплями уттаков, доносившимися снаружи.
Вальборн подошел вплотную к стене и отыскал узкую щель между ней и башней, нащупал рычаг и с усилием опустил вниз. Часть башенной стены отошла, из открывшегося прохода потянуло холодом и плесенью.
— Лошади не пойдут в эту дыру, — сказал Лаункар, заглянув внутрь.
— Пустите меня вперед, — предложил Тревинер. — Моя Чи пойдет за мной, а за ней и остальные кони.
— Хорошо, — согласился Вальборн. — Ты пойдешь первым, за тобой поведут лошадей, затем женщины и дети, а за ними — войско. Я пойду последним и закрою ход.
— Куда идти, мой правитель? — спросил Тревинер. — Я не заблужусь в этой дыре?
— Вниз, потом первый поворот направо, а дальше все время прямо. Слева от выхода будет такая же щель, а в ней рычаг.
Охотник запалил факел и повел свою кобылу вниз по ступеням. За ним потянулись остальные, поочередно зажигая факелы и исчезая в темноте.
Толпа у потайной двери, таяла медленно. Вальборн стоял у рычага, чтобы перекрыть ход и спасти хотя бы тех, кто успел войти внутрь, если уттаки ворвутся в замок. Он забыл про рану и боль, моля судьбу только о том, чтобы ворота продержались как можно дольше. Когда последние воины скрылись в темной дыре, Вальборн зажег факел, пинками раскидал потухающий костер, а затем вошел в проем и повернул внутренний рычаг.
Подземный коридор был длинным, и это скорее обрадовало Тревинера, чем встревожило. Ходом давно не пользовались — на плитах пола лежал толстый слой пыли, со стен и потолка свисала плесень и паутина, вспыхивавшая от огня факела. Нище не было ни обвалов, ни промоин — добротная старинная постройка больше века выдержала без ухода. Тревинеру показалось, что он так и пойдет под землей через всю Келаду, с факелом в руке, чувствуя над ухом теплое дыхание Чианы, но внезапно коридор закончился тупиком. Охотник поискал слева, нашел щель, надавил рычаг — и стена, закрывающая путь, отошла в сторону. Подземный ход вывел беглецов на небольшую лесную поляну у ручья, к западу от Бетлинка.
В лесу, пропитанном золотистой предзакатной тишиной, ничто не напоминало о тяжелой битве, только со стороны замка доносились победные вопли уттаков. «Ворвались внутрь», — с горечью думал Тревинер, любивший замок, его прочные, бесхитростные постройки, полувоенный уклад жизни его обитателей. Тревинер родился в Келанге, но с детства любил лес и лесную жизнь, поэтому еще мальчишкой перебрался в Бетлинк и с тех пор считал замок своим настоящим, родным домом.
Вскоре на поляне стало тесно от людей. Последним появился Вальборн, закрыл ход и подошел к своему полководцу.
— Что теперь делать, Лаункар? — спросил он. — На Оранжевый алтарь нам не пройти — путь перекрыт уттаками.
— По краю Оккадского нагорья есть пешая тропа. Она ведет на Зеленый алтарь. Когда-то это был кратчайший путь в Оккаду, но сейчас им редко пользуются.
— Здесь нельзя оставаться. До темноты нужно увести людей как можно дальше. Сколько времени займет путь в Оккаду?
— Около недели. У нас раненые, женщины, дети — с ними быстро не пойдешь.
— Лаункар, ты будешь старшим в отряде. Ждите меня в Оккаде. Если я задержусь, действуйте совместно с оккадским войском — Вальборн огляделся и спросил: — А где мой конь?
— Разве вы не пойдете с нами? — спросил полководец.
— Я поеду в Келангу, к Берсерену. Если он выслал войска для подкрепления, нужно перехватить их в пути.
— А если не выслал?
— Когда он узнает, что случилось, он будет сговорчивей.
Кто-то тронул Вальборна за плечо.
— Ваш конь, мой правитель, — сказал подошедший сзади Тревинер. — У вас кровь на спине. Вы ранены?
— Потом, — отмахнулся Вальборн и взял повод у охотника. — Со мной поедет несколько конников. И ты тоже, Тревинер. Выбери остальных.
Вальборн едва сдержал стон, вскакивая в седло. Рана болела все сильнее. Обычай уттаков окунать наконечники стрел в гниющие трупы животных или убитых врагов делал опасными даже легкие ранения. Превозмогая боль, правитель приказал всадникам, подъехавшим к нему с Тревинером:
— Мы должны как можно скорее попасть в Келангу. Поехали!
Он тронул поводья и направил коня через лес на юг. Группа из шести человек поскакала за ним. Остальные пошли вслед за Лаункаром на запад, туда, где виднелись розоватые вершины Оккадского нагорья.
