Выпрямившись, мужчина подмигнул (!) мне и сказал, лукаво улыбаясь:
— Было бы скучно, если бы я умел так мало, не правда ли?
— Да уж, — буркнула, еле удержавшись, чтобы не закатить глаза.
Мужчина положил руку на мою, сжал и попросил:
— Не пугайся.
Я кивнула и буквально потонула в его фиолетовых глазах.
Это была магия, самая настоящая.
Она хлынула в меня, заполнила и затянула куда-то в другое место.
Мгновение, и я оказалась около огромного дерева, рядом стоял ректор.
— Это древо Жизни, — проговорил мужчина, пока я рассматривала немыслимых размеров растение.
Да оно, блин, больше небоскрёба.
— Я даже боюсь спрашивать, какую роль он играет в этом мире, — неосознанно прошептала я.
Из-за размеров дерева было сложно даже небо рассмотреть.
— Это своего рода ядро этого мира. То, что останется, если даже не будет его создателей.
Вау. Просто вау. А ещё вау, что мир, оказывается, может существовать без его создателя.
Я хотела спросить у ректора, а как это вообще возможно, но не смогла.
Рядом с деревом появились двое.
Девушка с каштановыми очень длинными волосами, одетая в прекрасное платье, словно сделанное из цветов, и мужчина со знакомой внешностью.
— Это я, — подсказал ректор и указал, собственно, на себя.
Ну вот, а я-то подумала, что вот эта эфемерная девушка — он. Какое разочарование.
— Рядом Ирит. Именно она предложила мне стать хранителем истории.
Хоть ректор и выступал в качестве рассказчика, в этом совершенно не было необходимости. Я прекрасно слышала разговор его более молодой версии и источника многих бед этого мира.
— Другого способа ведь нет? — спросил, прости Господи, Вэлиант.
Выглядел мужчина так, словно был в запои полвека (учитывая продолжительность жизни титрионов и их в принципе живучесть — это вполне возможно).
— Увы, — покачала головой Первосоздательница. — Я бы хотела предложить тебе что-то другое, но другого способа просто нет.
От слов Ирит мужчину как будто замутило, краска окончательно покинуло его лицо.
— Вы выглядите так, словно вот-вот собираетесь отправиться на тот свет, — заметила я.
— Если бы у меня тогда была такая возможность, я бы так и сделал, — ответил ректор абсолютно спокойно.
Видимо, события того промежутка времени, действительно, стали для него лишь историей.
Какое счастье, этот мужчина сам смог справиться со своими травмами.
Пока мы говорили с ректором, двое других продолжали молчать.
Вэлиант явно впал в какую-то прострацию, а Ирит топталась рядом и изображала участие.
В итоге той это надоело, она достаточно громко выдохнула и сказала:
— Вэлиант, я понимаю твою потерю как никто другой. У меня у самой погибло несколько моих детей. Их смерть почти уничтожила меня…
Ну Ирит действительно выглядела как убитая горем мать. Однако, та была и Богом. Создателем мира. И ответственность на ней возлежала колоссальная. Поэтому она терпела. И хотела заставить это делать сломленного по какой-то причине Вэлианта.
— Это тот временной отрезок, когда многие Боги пострадали из-за Хаоса, — сделал важную разъясняющую ремарку ректор.
— То, что я тебе предлагаю, это дар моего ушедшего сына. Это не проклятие, — сказала Ирит. — Прими его и получи возможность сохранить хотя бы часть той, кто тебе больше никогда не будет принадлежать.
Богиня сделала паузу.
— Или откажись. Это будет даже лучший выбор для тебя. Только вот… Готов ли ты его сделать?
Молодая версия ректора обречённо подняла голову и уставилась на протянутую руку Первосоздательницы.
Пара долгих секунд, и его ладонь обхватила небольшую ручку своей… ну, пусть будет благодетельницы.
— Как видишь, тогда я был не готов отказаться от дара Ирит, — заметил равнодушно ректор.
Картинка смазалась, мир буквально перевернулся, мы оказались около другого гигантского дерева, на котором не было ни одного задрипанного листика.
Молодая версия ректора держала за руку, я так полагаю, Акриста. Увы, лица, как и фигуры, я не рассмотрела — тот был закутан так, словно был в бегах… или бомжом.
— Это вторая часть ритуала. Акрист, скажем так, доделал то, что не смогла его жена.
— Ясно…
Насладиться, как, впрочем, и понять, что толком делал главный Бог с ректором, я не успела, виды вокруг снова начали меняться.
Мы оказались на какой-то живописной поляне, полной цветов.
— Прежде чем показывать тебе дальше, я должен сначала кое-что объяснить и спросить, хочешь ли ты это видеть воочию.
Услышав слова мужчина, я подобралась.
Мучило смутное подозрение, что меня ожидает что-то нехорошее.
— Тебе, Лиса, уже известно о «правиле половин». Не знаю, сколько тебе поведали о нем, поэтому, если я буду повторять уже тебе известное, то скажи мне.
Я кивнула.
— Половины до встречи друг с другом могут влюбляться в других. Только вот… Если связь не разорвана — ничего путного из этой любви не будет. Лишь муки и страдания.
Ну да, все логично. Если верность, то мучительная и не пойми кому. В стиле этого жестокого мира.
