В памяти Данила вдруг всплыли проколотые шины. Как же ему захотелось увидеть Льва. У них будет, о чем поговорить при встрече…
Ступая тяжелыми шагами, неровно дыша и иногда кашляя, Данил на второй раз осматривал библиотеку. Он волновался за Настю. Может быть, даже не меньше, чем Вера.
Только запыхавшийся поэт присел, чтобы хоть немного передохнуть, как резким толчком он вновь поднялся на ноги.
Нельзя терять ни минуты!
Данил то и дело толкал руки в пустые карманы, будто бы там спрятан ключ от всех бед. Проводя грубым пальцем по растрепанной, но еще мягкой ткани шорт он пытался успокоиться. Однако не выходило: одно дело простая пропажа ключей, но уже совсем другое – спущенные шины. Теперь все они заперты, как крысы в клетке, и никто их, пока что, просто так выпускать не собирается. Злая и невероятно… живая шутка.
Но даже если Настя давно мертва то… где ее тело? Или хотя бы малейшие намеки, следы, которые смогут слегка прояснить картину? Ведь нет совершенно ничего.
Есть только одно место, в котором можно все скрыть – та подвальная комната, недоступная для гостей. Одно движение руки, легкий взмах медленной палочкой и воля – фокус удался. И для пущего эффекта говорим пару магических слов и “нацарапываем” их на стене. Обычным смертным вход воспрещен. Тупик.
Данил вновь очутился у стальной двери, чья неприметная замочная скважина являлась единственным входом в эту тайну. Или не единственным?
“Попытка – не пытка…” – попытался подбодрить себя Данил и стремительным шагом направился на первый этаж. Этой непоседливой, и такой маленькой синичкой надежды оказалась кувалда. Они смогут открыть эту дверь, только если силой разнесут ее в щепки. Или же она разнесет в щепки кувалду… Дверь крайне мощная, но, а что еще можно придумать?
Неосознанное движение в узком, будто бы сужающемся с каждой секундой проходе. Звук от неуверенных шагов по вертикальной лестнице. Итак, кувалда в гараже – самый подходящий инструмент. Главное, чтобы он оказался на том же самом месте, а не исчез в неизведанной реальности…
Миновав дверь одной из комнат, и почти подойдя ко второй лестнице, Данил вдруг резко остановился. Он будто увидел перед собой призрака, с виду похожего на невысокую бледнокожую девушку со светлыми волосами, падающими на закрытую грудь.
–О, Данил, здравствуй! Я вот только что вернулась из лесу. Как там хорошо, ты бы видел. Такая благодать! Я, кажется, слегка припоздала к завтраку… Надеюсь, никто не волновался понапрасну.
Данил еще с полминуты глядел на возникшую из пустоты подругу, а после коснулся ее плеча. Живая ладонь дотронулась до живого настоящего человека.
–Нет, нет, что ты! – возгласил он, придя в себя. – Никто не волновался. Да никто даже не заметил, что тебя и нет вовсе… Настя, что происходит, ты что совсем?! Мы здесь все чуть с ума не посходили, тебя ведь нет нигде. А сапоги твои стоят на пороге…
–Ах, да, сегодня я надела вторую пару, которую взяла с собой. А те у меня слегка пострадали от вчерашнего спринта. Извините.
Данил не вытерпел и, наконец, заключил Настю в свои объятия. На глазах встали такие приятные сейчас слезы радости. Даже злость на Настю, как таковая, испарилась. Настя тоже обняла своего друга, и улыбка на ее лице стала еще шире. Поэт облегченно вздохнул.
–Данил?
–Да? Что такое?
–Это правда, что все так волновались за меня?
–Правда, правда!
–Мне очень неловко такое спрашивать, но можешь сказать… Насколько сильно волновался Лев? – Настя не смогла сдержать ангельский смешок после этой фразы.
Зато Данилу теперь было не до смеха – его лицо приняло каменное пустое выражение. Ровно такое же, как и минуту назад. Лев… как же он мог упустить это из виду. Сегодня он видел всех, кроме Льва и Насти. Если бы пропала Настя, то, скорее всего, об этом первый узнал именно Лев, а не Вера. Может это лишь очередное совпадение, какое только что произошло с Настей, но где-то в глубине души тихий и адско-удручающий голос твердил: “Больше ты его не увидишь”. И самое страшное – пока нет никаких аргументов с ним спорить.
–Данил… Что с тобой? Я что-то не так сказала?.. – Она словно почувствовала, что творилось в его голове. – Где Лев?
Человек, который толкал изумительные речи, который из одного слова мог сделать предложений двадцать, а какую-нибудь мысль и вовсе размазать на пол вечера, молчал. Он просто не мог сказать этой, в секунду обезумевшей от страха девушке ни слова.
–Стучись, – прошептал Данил. – Иди к нему и стучись, что есть сил. Я скоро.
Настя, словно боясь потерять лишнее мгновение, подбежала к одной из комнат на первом этаже. Сначала раздались два осторожных и негромких стука, но уже совсем скоро по двери последовала барабанная дробь.
Данил же стоял на месте. Ему уже хватило впечатлений на веселый день, а он, оказывается, только начинается. Парень прекрасно знал, что Насте никто не откроет. Что ж, куда он направлялся изначально, туда ему и дорога – за мощнейшей кувалдой. Теперь только она являлась единственным фонарем в глубокой и скверной ночи.
