Вместо ответа лишь многозначительная пауза.
–А когда мы разберемся со всей этой ерундой, то обязательно возьмем старый добрый Рено и съездим до ближайших американских горок. Возьмем еще пару человек в охапку, а после закупим мороженного, порций этак по пять на каждого! Ну а вечером тихая и безмятежная рыбалка. Как тебе?
И вновь красноречивое молчание в ответ. Евгений лишь покачал головой, но после встал, подошел к брату и положил ему руку на плечо.
–Просто не думай об этом и знай: пока я жив, тебя никто не посмеет тронуть. В противном случае, в противном случае… я бы очень не хотел оказаться на месте этого человека, в противном случае.
Евгений легонько похлопал родного брата и с легким вздохом пошел к выходу. Но, когда он практически взялся за ручку, то ощутил на своем плече большую и сильную руку Германа. Когда Евгений повернулся, брат обнял его, прижав, что есть мочи, как они обычно любили делать – сжимать друг друга что есть силы. Женя же, несмотря на дикое давление, в свою очередь лишь осторожно приобнял брата.
–Вот, уже намного лучше. Чай сейчас не помешал бы, как ты считаешь?
–Да, полностью согласен. Ты ступай пока, а я подойду чуть позже.
Женя кивнул и вышел из комнаты. Оставшиеся до выхода пять минут Герман посвятил книге брата, но также сумел осилить только первую страницу.
Вера уже стояла перед комнатой своей подруги на первом этаже. Оставалось только постучать и попросить Настю открыть. А потом еще успокоить, и помочь, и поговорить…
Вера являлась одной из немногих, кто так и не попробовал войти к Насте после исчезновения Льва. При этом девушка была полностью уверена, что дверь этой комнаты откроется перед ней. Даже, несмотря на столь тяжелый случай и “минутное” безразличие. И в этом Вера действительно была права.
Вдруг на лице девушки возникло совершенно несвойственное ей, испуганное, может быть отчасти сочувствующее, может быть отчасти виноватое выражение. Вера простояла возле двери своей лучшей подруги лишний чемодан времени и, даже не попытавшись постучаться, ушла восвояси.
Никита внимательным взглядом покосился на бумагу, слегка напоминавшую отчетность. Еще одна и еще одна. Листы то и дело бесшумно вылетали из тумбочки. В шкафчике горящий от любопытства Никита обнаружил одни лишь дешевые шмотки. Разочарованный парень начал было скидывать все обратно, как вдруг из под черной футболки, сложенной этак раза на три, вывалилась целая связка медных ключей. Мгновение – и она исчезла в кармане у довольного Никиты.
Повторно обыскав комнату Льва, но не найдя более ничего полезного, Ник крутанул тяжелый обод вокруг пальцев и уже направился к дырявому входу. Но лишь прикоснувшись к ручке, он, наконец, понял, что в комнате какого-никакого врача не хватает одной предельно важной детали. Просто поразительно важной.
Настя склонилась над столом так сильно, что чуть ли не доставала носом страницы своей тетради. Нудно и медленно, силой вытаскивая из себя обрывки мысли, она аккуратно выводила их плавным движением руки. Девушка писала дневник. Тот самый, который попросил сделать Лев всего один день назад. Лев, который находился здесь живым и невредимым еще вчера…
Настя остановилась. Ручка с легким стуком упала на пол. Из кармана платья появилась расписная икона “Божьей матери”. И вновь полились слезы. Девушка читала молитву за молитвой, устремив свой печальный взор к лику богородицы, раз за разом поднимая руку, чтобы утереть мокрые щечки. Настя просидела в таком состоянии долгое время, но ее было абсолютно все равно – время потеряло для нее ценность. Сейчас для нее практически все потеряло свою ценность. Как же милостива иногда бывает судьба. Или Бог.
Вконец потратив свои силы, Настя убрала икону обратно, а после ее рука потянулась под стол за тяжелым предметом. Отдав остатки своих сил, Настя подняла на деревянную поверхность чемоданчик средних размеров. А точнее, аптечку, которая должна была лежать у Льва под кроватью. Два щелчка, и крышка откинулась назад. Все, что необходимо здесь есть: куча таблеток, бинты с ватой, другие препараты неизвестного назначения и даже шприцы…
Настя нервно нашла очередную пластинку с таблетками успокоительного, после чего положила одну из них в рот. А после еще одну. И еще. А потом ей просто стало чуть лучше. Пока только это состояние давало хоть небольшую надежду на возможность жить дальше.
Данил ходил из угла в угол не находя себе место – слишком много мыслей вертелось в его голове. И, что самое ужасное, ни на один из своих вопросов он не мог дать однозначного и точного ответа. А количество этих вопросов лишь продолжало расти. За последний час Данил выкурил порядком трех сигарет, и желание не утолялось, а только продолжало нарастать. Как же он боится за Веру. Сегодня же с ней стоило поговорить еще раз. Обязательно.
Данил переворачивал страницы одну за другой, в поисках той самой, заветной. Толстая тетрадь со стихами выглядела такой же затертой и потрепанной, как медицинская карта, но Данила не обращал на это внимание.
