На нас обрушилось цунами, идущее с моря наших же проблем, и, скорее всего, мы в них утонем. Но меня до сих пор не отпускает Вера. Насколько же она изменилась…
Разумеется, все изменились. Многие стали совсем другими людьми. Но в Вере произошла просто глобальная перемена. Она будто стала еще более закрытой, даже злобной. В ней пропала, может и маленькая, но частица ее души. Этот факт меня очень пугает, ведь все это не может произойти из ничего. Особенно с Вероникой, которая всегда была сдержанной, спокойной и рассудительной. Чувства имели над ней определенную власть, но… держать и подавлять их она умеет лучше любого мужчины.
Почему же здесь, из-за смерти Германа, с которым Вера почти не общалась, она вдруг так сильно сбавила? К смерти, она относилась как к данному. Особенно, к смерти неродных ей людей.
Да провалиться мне под землю, но я не могу более, мне нужно делать какие-то выводы. Мне кажется, конечно, все это неправда и глупые доводы, высосанные из пальца, написанные девушкой, которая сошла с ума и сама же озверела от пережитых потрясений, но все же… Вера убила человека.
Я боюсь думать, что это она убила Льва и, скорее всего, это не так. Но Герман ведь тоже человек, у него остался здесь брат. Я просто не понимаю, как можно…
С другой стороны, Альтернатива оставляет желать лучшего: собой готов пожертвовать далеко не каждый, и здесь вины Вероники нет. Но. Мне кажется, я даже в глаза ей не смогу смотреть, все это ведь так ужасно.
Нам стоит поговорить хотя бы еще один раз, но тут уже как Бог рассудит. Или убийца.
Еще и эта неприятность с Данилом. Неужели он может быть убийцей? Я лично в это ни за что не поверю, но если говорить о записке… Какой кошмар, я о себе еще многого не знаю, еще и других сужу. Хватит с меня. А сейчас следует собрать все силы и просто попытаться дожить до завтрашнего утра.
Стр. 25-27
Женя перечитывал эту страницу снова и снова, пока, наконец, не присел с ручным тормозом в мыслях на стул. Он не заметил, как провел в комнате Насти больше часа – за все это время он прочитал весь ее дневник. Но как ни крути, а пара предложений с последних страниц дали ему больше, чем вся остальная тетрадь. Конечно, Настя могла ошибаться, но ведь она лучшая подруга Вероники, да и просто чертовски проницательный человек…
А с аргументами поспорить и вовсе нельзя.
–Вот сучка какая! – Вырвалось у парня, не позволявшего себе оскорбительных выражений. – Значит, вот так мы поступаем. Хах. Таким шлюхам явно не место среди живых. А почему бы не избавиться от этой стервы прямо сейчас, своими собственными руками?!
Кулаки с яростью сжались, хрустнули костяшки, надулись вены. Злоба с каждой минутой лишь возрастала, перерастая в неуправляемый ураган, помещенный внутрь одного человека. Нет, он не мог остановить этот зов – всесокрушающие порывы яростно били в больное сердце и истощенную душу.
Оставив дневник открытым, Женя чуть ли не вылетел из комнаты, громко захлопнув дверь и, словно одержимый, направился наверх.
“Она поднималась по лестнице. Наверняка до сих пор сидит в своей комнатушке и трясется от страха и отчаяния. Сейчас мы ей добавим боли!”
