За это небольшое время парень все же сумел слегка отдохнуть и придти в себя. Однако он проспал. Давно нужно было идти и караулить Настину жизнь. Все его существо удерживало от того, чтобы встать, спуститься на целый этаж и, наконец, подойти именно к Настиной двери. Он не представлял, как снова увидит эту девушку. Но что еще оставалось делать? Данил и так опоздал на целый час. Наверняка, самый опасный час.
На ощупь, разгребая руками кромешную тьму, Данил спустился на первый этаж, после чего мерцание забытой зажигалки помогло найти путь до Настиной комнаты. Теперь все осталось позади. Все, кроме самого главного – первого взгляда и томительного пребывания в адской кузне.
Стук в дверь. Данил не стал ждать ответа и повернул ручку, ведь Настя могла давно заснуть.
Перед Данилом предстала девушка, в неестественной позе развалившаяся на своем ложе. Она даже не услышала, что к ней пришли.
Парень осторожно опустился на стул напротив кровати. Фонарь в комнате нравился ему гораздо больше, чем огонек зажигалки. Теперь ему придется караулить это место всю ночь. Пистолет отозвался гулким стуком, когда слегка ударился о стол.
На краю стола лежала тетрадь. Дневник Насти. Он был открыт на последней исписанной странице №28.
Поэт не смог удержаться: сейчас каждая мелочь, каждая подобная штука вызывала неподдельный интерес. Ведь введение в курс некоторых дел могло стоить спасенной жизни.
На странице оказалась совсем немного слов, и Данил решил прочесть именно их, и уже после приступить к самому началу.
Но к началу дневника Данилу перейти было не суждено – ему с лихвой хватило того, что всплыло перед глазами:
День 5
Стр. 28
Дочитав последние строки, Данил бросился к телу своей подруги. Он уже все прекрасно понял. Сколько бы парень ни прижимал к себе уже остывшее тело, а жизнь от этого не воскресала. На полу, рядом с ножкой кровати, Данил увидел ту самую записку. Вот только написано там не имя любимой Данила. А имя “Настя”.
Жажда выворачивала горло, ноги вновь подкосились, а голова шла кругом. Он опустился на пол, а после и вовсе упал. Сознание помутилось, и парень вновь погрузился в сон. Но, на этот раз, в бессознательный, обморочный сон.
Ноги еле несли обессиленного паренька по бесконечным ступеням спасения. Но спастись он пока мог лишь от жажды. В Настиной комнате Данил закинул в себя все знакомые таблетки, лишь бы что-то подействовало. Пока он хотел одного – наконец выпить заветный стакан.
Бескрайняя пустота раздирала сплошным беспокойством. Оно и понятно: количество жильцов сократилось втрое. И, наверняка, это далеко не предел.
Данил доковылял до заветного прохода на кухню, попутно молясь о том, чтобы не встретить никого из оставшихся в мире живых. Но реальность иногда не идет даже на такие малые уступки – в конце комнаты сидел Никита с каменным выражением лица и мертвым взглядом, отпивая из чашки, из которой валил ароматный дымок. При встрече с ним Данил потерялся, но быстро пришел в себя. Все-таки это не Женя…
Мучаемый жаждой парень приблизился к крану и влил в себя два наполненных до краев стакана, после чего свалился на пол. Подъем по лестнице вызвал у него такую отдышку, будто он курил по десять сигарет в день на протяжении шестидесяти лет.
–А тебе, я вижу, вообще наплевать, да? Подумаешь, нас осталось трое из девяти. Подумаешь, происходит полная хрень вокруг. Подумаешь, умер последний хороший человек в этом доме. Но это же не так важно, да?
Никита погрузился в свои мысли и будто не слышал товарища. Лишь через минуту абсолютного молчания он соизволил ответить:
