Хотелось успокоиться, взбодриться, очиститься. Женя нашел в себе силы дойти до кухни, а после нетерпеливо бросил три пакетика чая в кружку, залив кипятком. Только звуки плескающейся воды затихли, как сзади послышались чьи-то шаги. Женя поперхнулся, и чуть было не свел концы с концами.
–Вкусно? – Наивно спросил Данил, облокотившись о стенку проема.
Женя быстро обернулся и начал, словно помешанный, кивать головой.
–То есть вкусно? Да, я сегодня тоже выпил кружечку. Бодрит.
–Все верно. Я бы с удовольствием поговорил, но, мне пора… – только заикающийся Женя приблизился к выходу, как на него, помимо ненавистного взгляда Данила, стало смотреть еще и дуло смертельного орудия.
–Да, много важных дел. Я понимаю. Однако тебе придется немного задержаться, не обесуть. Присаживайся. Поговорим.
Крупные капли пота стекали по вискам Евгения. Он явно не был настроен на беседу, но противиться Данилу сейчас оказалось бы самоубийством.
Стул обрадовался, что, наконец, за последнее время стал кому-то нужен. Оба парня вдруг подумали об электрическом стуле. Только один пожалел, что его нет, а другой был этому несметно рад.
–Ты Никиту не видел? У меня для него важные новости, – спросил Женя.
Паника стала охватывать его все сильнее.
–Видел. Он тоже просил передать тебе послание. Жаль, что не такое оптимистичное, какое бы тебе хотелось. Так знаешь, что он сказал? Ты следующий труп… Да, Женя, ТЫ. Правда, должен попросить прощения – у тебя должно было остаться еще пара часиков жизни, но… Я решил отнять их. Не обижаешься?
Женя сидел с опущенной головой, обхватив ноги, будто вновь попал в материнскую утробу. Мысли, словно фейерверки, танцевали беспорядочным, но безобразным танцем в его голове. Смешалось все: сожаления, воспоминания, мечты, даже эмоции.
–Что, пить хочешь? Ну, ты отпивай, не стесняйся. Все же свои, не так ли? – Данил выглядел так, будто за последние дни в его жизни ровным счетом ничего не произошло. Безмятежное смирение читалось на его лице, движения же были плавны и логичны. Только вот рукоять пистолета сжималась с колоссальной силой.
–Впрочем, ты знаешь, что Настя вчера умерла? – Данил подержал небольшую паузу. По его телу пробежала еле заметная дрожь. – Ты хотя бы успел с ней поговорить?
Целую минуту Женя пытался выдавить из себя слегка щекочущие воздух слова.
–Да… Недолгий, разговор, вышел.
–А слово? Слово видел?!
–К-к-какое слово?..
Данил ненадолго отключился от реальности. Взгляд его устремлялся на вещи, не имеющие в данный момент никакой ценности. После нелепого пробега, его глаза опустились на ладонь. На линии ладони. Он все пытался вспомнить слова, сказанные ему когда-то очень давно Барсовой Маргаритой. Про линию жизни.
–Вот такое вот слово. Ну, как объяснить? Имя. Вот, подходящее слово, я рад. Имя. Видел имя?
Глоток малюсенькой порции слюны раздался на всю столовую.
–Видел.
Данил многозначительно кивнул, уставившись в пол. Стальную рукоять переполняли энергия и тепло. Только вот, она стала уж слишком скользкой от пота.
–И как? Мне не нравится, Жень. Я, значит, стараюсь поговорить с тобой, а ты… Ты видимо не разделяешь моего энтузиазма?..
–Она… Если же ты видел имя, тогда скажи… Есть ли разница? Она так и так погибла бы, – сказанная фраза стоила Жене огромных усилий.
–Да, да, ты прав, ты абсолютно прав. Теперь я задам вопрос. Слушай внимательно, потому что нужно обязательно ответить. Зачем, тебе, сукиному сыну, нужно было жить эти три бесполезных дня, если ты все равно сдохнешь? И людей бы меньше погибло, и тебе бы пришлось меньше плакать из-за смерти своего мягкотельного братишки… Этого Дауна.
Женя сжал кулаки до посинения. В голове по реакции стали всплывать удары: быстрые, жестокие, смертельно опасные…
–Эта она… Это твоя шлюшка убила моего брата!
–Заткнись! – Взорвался Данил. – Закрой свой поганый рот! Твоего брата убил монстр, а не Вера!
–Ты до сих пор в это веришь? Что ж, мне тебя жаль. Да, Веру заказал я. Но я сделал это лишь потому, что не мог оставить все это безнаказанным. Она не заслужила права жить.
Сердце Данила требовало немедленного перерыва. Даже притом, что ему долго отдыхать вообще не положено. С таким трудом удерживаемые чувства просыпалось, да еще настолько быстро, что развязка казалась обоим парням совсем близкой.
–Нет, ты ошибаешься. Единственный, кто недостоин жизни, так это неразумный и такой напуганный мальчик, который сидит сейчас передо мной. Как можно?! Лишить жизни двух девушек… Пусть Вера перед тобой провинилась!!! Но Настя, Настя то как попала в твои сучьи лапы?!
Женя долго молчал, пытаясь найти нужные слова. Вскоре, слова нашлись, правда, далеко не самые нужные.
–Будто я один виноват, да? Из нас девятерых многие убивали. И знаешь, они это делали, скрепя сердце, болезненно, тяжело и нежеланно. А ты? Кто собственноручно убил Марго в тот вечер?
