– Почему работала? – удивилась женщина. – Мы работаем до сих пор.
– Дело в том, что он погиб.
Она не вскрикнула, не испугалась, не заплакала. Просто поправила прическу, потом очки.
– Понимаю, – она взяла себя в руки.
– Вы не замечали каких-нибудь странностей в его поведении в последнее время? Может, он как-то изменился или начал вести себя по-другому?
– Нет. Он был очень скромный и спокойный человек. Нет, нет. Никаких изменений не было.
– Когда вы видели его в последний раз?
– В пятницу.
– У вас один телефон в кабинете?
– Сейчас один, а раньше было три.
– К нему звонил кто-нибудь в пятницу?
– К нему звонило много людей. Я не могу вспомнить, кто именно звонил в пятницу.
– С кем он близко дружил?
Женщина взглянула на нас и, чуть улыбнувшись, сказала:
– В нашем ведомстве не дружат. Здесь работают.
– Значит, вы были просто коллеги?
– Просто коллеги. Здравствуйте, до свидания, сегодня прекрасная погода, дежурные слова, дежурные улыбки.
– Но у него были личные друзья?
– Наверно, были. Хотя я не думаю. Он по природе своей был человеком замкнутым. Даже после развода не женился, а жил вдвоем с сестрой. Нет, я о его друзьях не слышала.
– Он был храбрым человеком?
Она снова улыбнулась.
– Думаю, нет. Он был очень осторожен, пунктуален, всегда строго придерживался своего распорядка дня. Он выполнял в основном поручения заведующего секретариатом Липатова.
– Этот Липатов на работе? – спросил я у чиновника.
– Вы с ума сошли, – тот покачал головой, – вы совсем не понимаете, куда попали. Кто вам разрешит отвлекать от дел товарища Липатова? Он заведующий секретариатом, его утверждают на президиуме Кабинета Министров. К нему на прием записываются за три месяца. А вы хотите его тоже допросить?
Ион отвернулся. В таких случаях лучше ничего не говорить, чтобы не нарываться на скандал.
– У него была машина? – спрашиваю я, чтобы разрядить обстановку.
– Нет, – отвечает мне женщина, – свои «Жигули» он продал в прошлом году.
Мы с Ионом смотрим друг на друга: ведь так легко было проверить, за кем числится эта «Волга». Но мы, найдя деньги, не стали ничего проверять, оставив машину на стоянке.
– Ты помнишь номер автомобиля? – спрашивает Ион.
– Конечно, – отвечаю я и, не спрашивая разрешения, двигаю телефон к себе, набирая номер дежурного ГАИ.
– Доброе утро, – называю я наш код и прошу указать, за кем числится «Волга». Когда знаешь номер, установить владельца нетрудно. Через минуту дежурный сообщает, что автомобиль принадлежит Липатову Георгию Сергеевичу. Вот это уже почти скандал. Я вижу выжидательные лица всех троих людей, находящихся со мной в кабинете.
– Чей автомобиль? – глухим голосом спрашивает Ион.
– Он принадлежит Липатову, – сообщаю я, стараясь не выдавать своего волнения. Кажется, нашей компетенции явно не хватит на расследование этого дела. Сюда должен приехать сам Михалыч.
– Какая машина? – нервно спрашивает чиновник. – При чем тут машина? При чем тут Липатов?
– Как к нему пройти? – очень невежливо перебивает его Ион. – Где он сидит?
Автомобиль подъехал к дому и мягко затормозил. Сидевший на заднем сиденье пожилой человек недовольно сказал двоим молодым парням:
– Может, мы приехали слишком рано?
– Нет, – обернулся к нему водитель, – сейчас ровно двенадцать часов. Как вы нам приказывали.
– Хорошо, – кивнул пожилой, – подождете меня в автомобиле. И постарайтесь быть на месте, когда я вернусь. Я не буду задерживаться больше чем на десять минут.
Он хлопнул дверцей и вошел в подъезд. В кабине лифта он нажал кнопку одиннадцатого этажа. На лестничной клетке вышел, оглянулся и, подойдя к двери, позвонил. Дверь открылась через минуту.
– Я говорил по телефону, – объяснил открывший ему дверь молодой человек. Гость вошел и, сняв плащ, повесил его на вешалку, после чего, тяжело ступая, прошел в комнату. Молодой человек прошел следом и, сев за стол, требовательно уставился на гостя.
– Ну, – сказал он, – можете говорить.
– Зачем нужны эти шпионские глупости, – нахмурился пожилой, – мы вполне могли бы поговорить у меня в кабинете. Или у вас. Зачем тайные встречи?
– Вы же лучше меня знаете, что большинство кабинетов и у вас, и у нас прослушиваются. И не все «жучки» поставлены нашими людьми. А что будет, если запись нашего разговора попадет в газеты или к нашим врагам?
– У меня в кабинете нет подслушивающих устройств, – брезгливо перебил его гость, – я в достаточной степени застрахован от подобного дерьма.
– Это вам кажется, – живо возразил молодой человек, – полностью застрахованным не может быть никто, даже Президент страны. Всегда есть тайный или явный враг, который дорого заплатит за любую информацию из вашего кабинета.
– А здесь нас прослушать не могут?
– Здесь нет, – снова улыбнулся молодой человек. Он являл собой тип американского политика, всегда улыбающегося и холодного, внимательного и внешне доброжелательного, – у нас установлены специальные генераторы шумов. Подслушать невозможно. А на окнах стоят усилители, чтобы нельзя было снять запись нашей беседы с вибрации оконных стекол.
