– Считай, что договорились, – улыбнулся в ответ Звягинцев. Так все и получилось.
Его неожиданное появление вызвало эффект разорвавшегося снаряда.
– Откуда ты явился? – удивленно спросил начальник МУРа. – Мы тебя почти похоронили.
– Что у вас произошло? – спросил Звягинцев, проходя в комнату и закрывая за собой дверь.
– Убит Дятлов, – коротко сообщил Хонинов. Звягинцев оглядел офицеров. Тяжело сел. Остальные остались стоять.
– Как это произошло? – спросил он.
– Его нашли в туалете, – пояснил Краюхин, – кто-то задушил его леской.
– Его убил кто-то из нас, – мрачно сообщил Хонинов.
– Опять ты, Сергей, чепуху мелешь, – разозлился Краюхин. – При чем тут вы?
Звягинцев смотрел на своих офицеров. Махнул рукой:
– Садитесь и расскажите мне все, что было. Давайте разберемся с Дятловым, – мрачно попросил Звягинцев, – кто его мог убить?
– Как вы приказали, мы все время были вместе, – пояснил Хонинов, – но потом нас вызвал Панкратов, узнавший об убийстве Иона. А Дятлова мы оставили на телефонах.
– Одного? – хмуро спросил Звягинцев. Хонинов опустил голову:
– Одного, – кивнул он.
– Дальше, – в голосе Звягинцева был непривычный металл.
– Мы предполагаем, что в это время Шувалов позвонил своему товарищу Леониду Свиридову. И тот пришел к нам, чтобы рассказать обо всем Дятлову. Потом я по приказу генерала Панкратова уехал в морг для опознания погибших. А Дятлов, видимо, рассказал кому-то из наших офицеров о случившемся. – Хонинов замолчал.
– Все? – железным голосом спросил Звягинцев.
– Нет, не все. Свиридов, очевидно, поехал на встречу с Шуваловым. Он был застрелен у Рижского вокзала, а человек, который с ним был, сумел сбежать. При этом они застрелили одного из нападавших, но труп нигде найти не удалось. Видимо, нападавшие забрали его с собой. А Дятлов был найден убитым в туалете. Его убили и бросили там.
Звягинцев почувствовал, как дрожат мускулы лица.
– Кто его там обнаружил? – выдохнул он.
– Я, – сказал Хонинов, – когда вернулся в управление.
Звягинцев привстал и, схватив капитана за воротник, смотрел ему в глаза целую минуту. Вдруг покачнулся и снова опустился на стул. Краюхин покачал головой.
– Тебе в больницу нужно, – сказал он, вставая, – вы разберитесь тут, а я пока пошлю машину к этой журналистке. Кто разрешил ее участие в вашей операции?
– Полковник Горохов передал нам разрешение министерства, – сказал, морщась от боли, Звягинцев, – но все правильно. Ее нужно обязательно проверить. Если убирают наших офицеров, то могут убрать и ее.
– Сейчас я приду, – кивнул Краюхин. – В коридоре мои люди. Я надеюсь, ничего не случится, пока я дойду до кабинета. Ну и времена настали, приходится охранять собственных сотрудников. – Он вышел, и Звягинцев тяжело повернулся на стуле.
– Вам плохо? – спросил Хонинов. – Болит рана?
– Да. Только не рана, а сердце. И голова раскалывается. Лучше бы меня утром взорвали вместо Зуева. Я бы сейчас не сидел здесь как памятник. Раз не сумел защитить своих ребят, то какой я командир? – Он мотнул головой. Потом сказал: – Кто проводит расследование?
– Сам Краюхин. Он нас сейчас допрашивал по одному. Все записал на магнитофон.
– Где запись?
– Вот здесь.
– Хорошо. Я потом прослушаю. Теперь слушайте меня. Шурыгин участвовал во взрыве на Усачева. Они увезли Метелину за несколько минут до появления там Зуева. А потом устроили взрыв. Запомните фамилию, ребята. Их послал туда полковник Барков из ФСБ.
Он был слишком утомлен, слишком расстроен. И поэтому не увидел, как дрогнули глаза одного из слушающих его офицеров. Но когда Звягинцев снова поднял глаза, все было как обычно. На него снова смотрели четыре пары обычных глаз.
– Горохов ни в чем не виноват, – устало добавил Звягинцев, – его специально подставили, как и нашу группу. Запомните это, ребята. Его подставили вместе с нами.
– Но фотография была смонтирована, – напомнил Аракелов, – а он сказал, что это настоящая.
– Так было нужно, – пояснил Звягинцев, – он хотел вывести из-под удара нашу группу.
– Что будем делать, командир? – спросил Хонинов.
– Искать Баркова. Но с этой минуты никто не должен отлучаться. Ни на одну минуту. В туалет будем ходить парами. Я не хочу никого подозревать, я слишком для этого устал. Но и подставлять больше никого не хочу. Я ясно выразился? – Четыре пары разноцветных глаз. От черных Аракелова до темно-коричневых Маслакова, от карих Бессонова до светло-голубых Хонинова. Кто из них мог оказаться информатором? От этой мысли болела голова. Он мотнул головой, отгоняя от себя дурные мысли.
– Нужно будет найти Шувалова, – сказал он, – всем помнить, что нам объявлена война. И вести себя нужно как на войне.
Вошел Краюхин, жестом показавший, чтобы Звягинцев не вставал. Сел рядом с ним.
– Может, ты мне объяснишь, что происходит?
– Нас подставили, – снова повторил Звягинцев, – взрыв на Усачева был организован сотрудниками ФСБ. В его подготовке принимал участие майор Шурыгин. Он действовал по приказу полковника Баркова. Вот это все, что я могу сказать. Когда мы пытались найти Метелину, нас ждала засада. Шурыгин и Петрашку были убиты. Я оказался ранен.
