– Перестрелка была, и потом мы поехали на квартиру Скрибенко. Хонинов внизу остался, а мы все поднялись. Потом Шувалов поехал журналистку провожать. И мы остались работать.
– Кто с вами был?
– Звягинцев и Петрашку.
– А тебя одного не оставляли?
– Нет. Они все время были со мной.
– Но ты знал, что Зуев поедет к Метелиной?
– Слышал, когда Звягинцев говорил.
– У тебя был телефон?
– Нет. Они были только у подполковника, Зуева и Хонинова.
– Но ты мог позвонить по телефону от Скрибенко.
– Вообще-то мог, но я этого не делал. Я смотрел фотографии.
– Аракелов, где ты был в это время? – спросил Краюхин.
– Сначала дверь штурмом брали, а потом я поехал в морг.
– Когда приехал, Зуев еще на месте был?
– Да. Они как раз уезжать собирались.
– Ты знал, куда они едут?
– Они мне сказали. И я остался один в квартире.
– Телефон у тебя работал?
– Конечно. Кто-то два раза звонил и отбой давал. Точно. Звонили и давали отбой. Видимо, проверяли, – разволновался Аракелов.
– Подожди, подожди. Ты говорил об этом Звягинцеву?
– Говорил.
– А что он?
– Ничего. Просто спокойно выслушал.
– Но у тебя было время позвонить?
– Конечно, было. Но как я мог Зуева подставить, других ребят? Вы думаете, и Владика я убил?
– Ничего я не думаю, – проворчал Краюхин, выключая магнитофон, – вот такие дела, Хонинов, – сказал он, обращаясь к капитану, – всех можно подозревать, но виновного нет. А что за журналистку провожал Шувалов?
– С нами поехала журналистка, – объяснил Хонинов.
– Какая журналистка?
– По-моему, ее фамилия Кривун. Точно, Людмила Кривун. Горохов приказал взять ее на боевую операцию.
– А если это она позвонила? – вдруг спросил Краюхин. – У вас ведь предателей до этого случая не было.
– Но кто тогда убил Дятлова? – спросил Хонинов. – Ее здесь не было.
– Это мы сейчас проверим, – сказал Краюхин, поднимая трубку, – я таких женщин-профессионалок знаю, что двух мужчин удавят. Тем более если учесть, что Влад с раненой рукой защищаться не мог.
– Но женщина бы не бросила его в мужском туалете, – настаивал Хонинов. Но Краюхин его уже не слышал. Он спросил дежурного:
– Посмотри по нашим пропускам, сегодня была такая фамилия Кривун? Да, да, Людмила Кривун. Была? Спасибо.
– Она приходила в управление несколько часов назад, – сказал Краюхин, положив трубку, – нужно быстро послать наряд ей на квартиру. Может, мы что-то узнаем новое. Кому известен ее адрес? – Все переглянулись.
– Ее провожал Никита, – вспомнил Бессонов.
– Вы не знаете ее адреса, – понял Краюхин. – Ладно, – сказал он, поднимаясь, – в конце концов, это не проблема.
– Это не она, товарищ полковник, – сказал Хонинов.
Краюхин остановился у входа.
– У вас раньше такие случаи бывали? – спросил он. – Можешь не отвечать, я знаю, что нет. А почему вчера ночью такое случилось? Именно когда она появилась и поехала вместе с вами? Если даже это совпадение, то почему она пришла и сегодня вечером, как раз тогда, когда был убит Дятлов? Давайте, ребята, на всякий случай проверим.
– Но как она могла задушить такого мужика? – настаивал Хонинов. – Дятлов не ребенок, против него действовал мужчина.
– Возможно, – согласился Краюхин. – Но сейчас я хочу знать, почему появилась эта особа. Вы раньше ее видели?
– Нет, – переглянулись офицеры.
– А кто ее рекомендовал?
– Ее привел полковник Горохов, – ответил Маслаков, – он приказал подполковнику Звягинцеву взять ее с собой. Сказал, что все согласовано.
– Странно, – задумчиво сказал Краюхин, – мне он ничего не сказал.
– Это было распоряжение министерства, – вдруг услышал он за своей спиной и обернулся. На пороге стоял подполковник Звягинцев.
Нам нужно было уходить. Я это понимал, но лежал на этом стервеце, тяжело дыша и весь в крови. А Людмила лежала на диване, куда он ее отбросил. Я наконец поднялся. Халат был весь в крови. Я стянул его с себя, бросил на лицо ублюдка.
– Вставай, – сказал я ей, – нам нужно уходить.
Она вдруг улыбнулась, и только тогда я вспомнил, что стою голый. Черт бы меня побрал. Я взял какое-то покрывало, обмотал вокруг бедер и прошел к входным дверям. Конечно, эти типы легко открыли замок. Я запер дверь и надел цепочку, хотя пользы от нее никакой не видел. При желании можно было снести и дверь, и эту цепочку. Дверь была хотя и железная, но легкая, халтурная, кооперативная. Такую выбить или взорвать ничего не стоит.
Только после этого я прошел в ванную комнату и быстро сполоснулся. Потом так же быстро оделся. Она все еще сидела на диване. Губа у нее распухла, но в общем было ничего. Могло быть значительно хуже. Из этой схватки мы вышли молодцами. Теперь нужно было уходить. И как можно быстрее. Вполне вероятно, что они приехали не вдвоем, а втроем и третий ждал в машине на улице, он может подняться или – еще хуже – вызвать подкрепление.
– Нам нужно уходить, – повторил я. – Нельзя здесь оставаться. Они не рассчитывали здесь найти меня и пришли за тобой. – Я обращался к ней на «ты», как будто происшедшее несчастье немного сблизило нас.
– Куда? – спросила она, взглянув на меня.
– Куда-нибудь, – пожал я плечами, – к твоим знакомым или друзьям нельзя. Это опасно для них.
