-...Забудь, навеки забудь, что она когда-либо существовала! Ты не имеешь на неё права! Её нет для тебя!..
-...И отныне ты - живое существо, лишённое способности любить! Во имя Драконьей Крови! Во имя твоего долга! Во имя силы и могущества, которое ты отныне даруешь только другим, но никак не себе!..
-...Что? Что случилось?! - Э-Тхор с такой силой рванул советника за плечо, разверачивая его к себе лицом, что рукав треснул по шву, повиснув на одно ниточке. Правителю и того показалось мало: не дожидаясь сбивчивыз объяснений, он хорошенько встряхнул Саландра за воротник. Мантия была безнадёжно испорчена.
-Она... - голова перестала болтаться, но воздух по-прежнему застревал в сдавленном горле.
-Да говори же ты - что?!! Что - она?!!
-Она умерла... - вытолкнул из себя первый советник и обречённо повесил голову, готовый к казни немедленно и прямо на этом месте. Просто разжавшиеся пальцы Э-Тхора повергли Саландра в ещё больший столбняк, и он покорно осел на скользкий пол, потеряв вынужденную опору. Сил смотреть вслед дракон, подошедшему к самому краю бассейна, над центром которого безжизненно повисло тело Саккх, не было тем более. Конец...
-Наверное, так лучше, - печально согласился с кем-то - то ли сам с собой, то ли что-то витало в воздухе - Э-Тхор и, протянув руку, отдёрнул её, словно обжёгся, и направился к дверям, который Саландр, наученный горьким опытом, плотно запечатал изнутри заклинанием.
Эпилог
Рыжий лепесток, при известном вооражении похожий одновременно и на цветущую вишню, и на рыбацкую лодочку, с мелодичным звуком, никоим образом не раздражавший слуха, спикировал вниз. Калиф только поморщился, когда он ткнул остриём его в нос, и тряхнул головой. Лепесток продолжил торжественное падение под пристальными взглядами троих смертников, в сей благословенный вечерок на закате устроившихся на лавочке в чудесном саду. Падальщик с нарочитой медлительностью (сказывалась постоянная сытость, чувство которой неотрывно следовало за Гийомом на протяжении пребывания на воле) клацнул зубами, промахнулся и без сожаления откинулся назад, любовно поглаживая себя по туго набитому, однако по-прежнему практически плоскому, животу. Обмен веществ в организме падальщика прохожил куда быстрее, в чём и была основная причина жуткого голода.
Лепесток упал в раскрытую ладонь Яра. Вампир поднял "лодочку" до уровня глаз и прищёрился.
-Блаженство! - хмыкнул наёмник, закидывая руки за голову и направляя очи к малиново-сливовым небесам. - И, что самое интересное, дорогой наш товарищ Фокс лично приложил к этому свою ручку!
-Если бы ты не пригрозил прихватить с собой на тот свет его стол... - восторженно вскинулся Гийом.
-Да, я такой! - вскинул подбородок спаситель несправедливо осуждённых. - Дар убеждения, живоглотик мой, одна из профессиональных черт скромного наёмника, который не желает остаться без последних штанишек, надутый не слишком щедрым работодателем! На эту тему я даже мог бы написать целый трактат! Одолжишь туалетной бумажки, пока у тебя ещё не переварилось? - невинно поинтересовался он у падальщика. Гийом кивнул, охотно кинувшись хлопать себя по многочисленным карманам (несмотря на былое недовольство собственным видом, бывший заключённый буквально влюбился в образ парикмахера герцогини де Сангре, на прощание распотрошив тюремную костюмерную, чем на долгое время обеспечил оставшихся в застенках заключённых поводом повеселиться). Внезапный взрыв искреннего хохота мигом остудил его пыл.
