– Нет, не имею.
30
Павел Петрович наблюдал за происходящим с явным удовольствием.
Старший в тройке пришедших наблюдал за происходящим без всякого
удовольствия,
но
не
вмешивался.
Девушка
молчала.
Наконец
допрашивающий выдохся. В очередной раз (какой уже за эти три месяца) я
подумала, что терять мне, в общем-то нечего, а в фантастическом сне надо
вести себя соответственно и ляпнула:
– А представляться и показывать документы вы не обязаны? Милиция
вроде удостоверение показывает, и милиционер хотя бы свою фамилию
называет.
Вид у Павла Петровича стал совсем благостный. Мужская часть
проверяющих потупилась. Вернее, младший потупился, а старший воззрился
на меня с явным возмущением. Видимо, он ожидал от меня благодарности за
защиту, но никак не претензий. Адекватно отреагировала только девушка:
– Извините, пожалуйста, мы должны были представиться сразу. Надежда
Городецкая, иная, светлая, практикантка Дневного Дозора.
Она сделала паузу, очевидно, давая слово своим спутникам, но те
продолжали молчать и сверлить меня укоризненными взглядами.
Девушка продолжила:
– Я приношу свои извинения. Мы предполагали, что здесь происходит
несанкционированное воздействие темного мага на человека. Прошу
прощения, Елена Юрьевна, прошу прощения, Павел Петрович. Устного
урегулирования конфликта достаточно или будем составлять протокол?
Павел Петрович ухмыльнулся:
– Нет, что вы, Надежда, после столь изысканных извинений я, пожалуй, не имею претензий. Собственно говоря, это первый случай в моей жизни, когда передо мной извиняется светлая, да еще столь высокого уровня.
Претензий не имею. Протокол писать не будем.
Теперь оба мужчины, видимо, тоже светлые, перевели свои
укоризненные взоры на Надежду. Павел Петрович тоже смотрел на нее с
откровенным интересом. При следующей реплике Светлой его интерес
31
сменился неподдельным изумлением. По-моему, у него даже рот открылся, что вообще-то за ним не водилось.
– Мы вам очень благодарны, Павел Петрович, за излечение. Вы
извините, можно я посмотрю на вашу пациентку? Елена Юрьевна, вы
разрешите?
Я кивнула. На этот раз я что-то почувствовала, какое-то слабое теплое
касание. Как лучик света. Надежда смотрела на меня несколько минут, а
потом обратилась к моему лекарю:
– Все хорошо. Но вы знаете, Павел Петрович, возможен рецидив
примерно года через два. Елена Юрьевна, вы не пугайтесь ради Бога. Это не
значит, что он обязательно будет, но обязательно через два года пройдите все
анализы. Это только вероятность.
Теперь
Павел
Петрович
выглядел
уже
профессионально
заинтересованным:
– Вы видите какие-то физиологические или анатомические изменения?
Извините, но вы так любезно предложили свою помощь, мне как
профессионалу любопытно.
Надежда Городецкая покачала головой:
– Нет, что вы. Я никудышный целитель. Я вижу только вероятности.
Павел Петрович, у меня к вам огромная просьба. Вы, конечно, не обязаны это
делать. Но, может быть, через два года вы все-таки встретитесь с Еленой
Юрьевной и проверите ее? – Девушка запнулась:
– Может, хотя бы известите меня, если все будет плохо. Или, если не
сможете со мной связаться, сами что-нибудь сделаете?
На этот раз Павел Петрович был абсолютно серьезен:
– Я обещаю вам, Надежда Городецкая, что я встречусь с Еленой
Юрьевной через два года и в случае необходимости окажу ей всю
необходимую помощь с минимальным для нее вредом.
Надежда кивнула:
– Спасибо вам большое.
32
Светлые хором и безукоризненно вежливым тоном произнесли «До
свиданья». Дверь за дозорными закрылась. Павел Петрович продолжал
смотреть на закрывшуюся дверь и наконец пробормотал:
– А вот это очень интересно. Надо бы все это получше разузнать….
Глава 5. Наставники, советчики, друзья, враги
Илья, который сегодня ночью был ответственным за смену, проводил
разбор полетов. С практикантом Сашей он уже побеседовал, указал ему на
его ошибки: не представился, не назвал остальных членов бригады, не
предъявил официального обвинения. Теперь очередь дошла до Нади. Было
уже утро. В кабинете они были вдвоем.
– Надя, ты можешь объяснить, зачем ты это сделала? – Илья выглядел не
столько недовольным, сколько растерянным.
– Что именно? – Надя изо всех сил постаралась, чтобы вопрос не
прозвучал демонстративным вопросом пай-девочки.
– Зачем все эти реверансы перед темным?
– Это была обычная вежливость, Илья Сергеевич.
Надя упорно общалась со всеми сотрудниками Дозора по имени-
отчеству. В Дозоре, где все общались по именам, хоть иногда и на вы, это
было необычно. При этом предъявить претензии к Наде никто не решался.
Сама она совершенно спокойно реагировала и на Надю, и на Надежду, и на
«ты». В действительно экстремальных ситуациях, когда счет шел на секунды, она не заморачивалась и обращалась просто «Семен» или «Ольга», но во всех
остальных случаях общалась только в строгом соответствии с нормами
этикета.
Илья выразительно вздохнул:
– Достаточно было просто назваться и предложить составить протокол.
Все эти извинения были совершенно ни к чему.
Надя промолчала.
33
– А твое дальнейшее поведение? Ты прекрасно знаешь, что недопустимо
идти ни на какие взаимные договоренности с темными. Ведь это первое, чему
нас всех учат.
