Альтерверс полностью

Меня зовут Матвей Фёдоров, но я не совсем тот человек, которого ты знала. Если напишу почему — ты либо решишь, что я над тобой подшучиваю, либо сочтёшь меня сумасшедшим.

Не так давно я совершил большую ошибку — ушёл от людей, которые стали мне дороги. Так же, как стали дороги ребята… и ты. Я уехал тогда, потому что моя миссия была окончена, но с тех пор не было дня, чтобы я не жалел о том решении. Ведь, по сути… я их бросил.

Судьба дала мне второй шанс. Я оказался рядом с тобой, в этом необычном городе, и испытал то, о чём забыл. Думал, что больше не испытаю. То, что случилось между нами, стало для меня глотком свежего воздуха. Впервые за долгое время я почувствовал себя живым.

И решил остаться.

Ты — удивительный человек, Юленька. Спасибо, что пустила меня в свою жизнь, что была рядом. Могу ли я написать в этих строках, что ты засела в моей голове и сердце? Будет ли это честно по отношению к тебе, если завтра у нас ничего не выйдет?

Наверное, нет.

Тогда давай поступим так… Если у нас всё получится — я признаюсь тебе. А если нет, и ты читаешь эти строки… Вспоминай меня иногда, но не оплакивай, потому что твоя жизнь должна продолжаться.

Ты достойна самого лучшего, потому что ты — светлый человек с огромным, ярким, добрым сердцем.

Спасибо тебе, родная. Береги себя.

Матвей.

Дрын почувствовал, что сзади что-то не так.

— Всё в порядке? — спросил он учтиво, глядя в зеркало заднего вида.

— Да, — ответила Юля и вытерла слёзы, — устала немного.

***

Евгений Николаевич минут десять пытался завязать непослушный галстук перед зеркалом. Накануне, около одиннадцати вечера, его жизнь разделилась на «до» и «после». Анатолий Эдуардович Раскалов позвонил старому приятелю лично, сообщил, что его сын погиб при исполнении. После слов соболезнования директор службы попросил легендарного оперативника придерживаться легенды для друзей, родственников и окружения: Матвей разбился в автокатастрофе.

Лиза подошла к Евгению Николаевичу, встала перед ним и помогла с галстуком.

— Спасибо, Лизонька, — поблагодарил он.

— Машина приехала.

— Уже?

— Да, дорогой.

Евгений Николаевич посмотрел на своё отражение, поправил воротник и спустился к присланному Раскаловым автомобилю.

Над Востряковским кладбищем пробилось солнце, заливая холодный мрамор могильных камней мягким светом. Матвей никогда не был привязан к какой-либо вере, потому семья решила не придерживаться религиозных традиций на церемонии прощания. Закрытый гроб объяснили последствиями аварии, но на самом деле он оставался пустым — последняя тайна, известная лишь немногим.

На прощании собралось около пятидесяти человек. Однокурсники из академии, пара одноклассников, Егор Марченко, не желающий верить в происходящее, Олег, владелец кафе на «Маяковской». Нашёл время приехать Анатолий Эдуардович — Евгений Николаевич жест оценил.

В душе отца Матвея бушевали гнев и обида. Он вновь и вновь задавался вопросом: зачем? Что подтолкнуло сына предать службу, возглавить восстание, пожертвовать собой ради другого объекта? Возможно, возвышенное чувство справедливости взяло верх? Вместо того чтобы вернуться и продолжить работу, он остался там, и теперь его тело обращено в пепел вместе с телами других протестующих.

Марченко показалось, что Евгений Николаевич ведёт себя слишком спокойно.

После церемонии погребения Евгений Николаевич стоял у могилы сына, сосредоточившись на своих мыслях. Народ расходился, Лиза стояла у оградки неподалёку. Марченко дождался, когда Фёдоров-старший останется один, и подошёл к легендарному оперативнику.

— Примите мои соболезнования, Евгений Николаевич. Матвей был отличным оперативником.

— Он предал нас, Егор, — ответил Фёдоров-старший, — и вот последствия.