— Егор… Я знаю, что это против правил… Но там же люди! Они останутся здесь навсегда.
— Знакомое чувство. Напомни, что первое вам сказали в академии?
— Это работа. Всегда нужно помнить, что это работа.
— Именно так. Да, она порой бывает грязной. А порой нам приходится идти на слишком сложный компромисс с собой. Но это работа, и мы должны её выполнять. Не будем мы — будут другие. И одному богу известно об их намерениях. Взять в пример хотя бы Луценко. Он зарабатывает на горе других людей.
— Ритуальные услуги тоже зарабатывают на горе других людей. Но он хотя бы даёт шанс. Делает что-то хорошее.
— Хорошо, давай представим, что это так. Люций — мессия, который спасает несчастных, вынужденных жить в этом аду. А что происходит с ними дальше? Ты об этом не думал? — Марченко повысил голос. — Почему же этот грёбаный святоша не помогает тем, кого он переправил?! Полгода… Что такое полгода в абсолютно чужом мире для неподготовленных? Мы с тобой здесь полгода. Освоился? Привык? Да первое, что ты сделаешь, когда вернёшься, — отправишься за роллами с лососём.
Матвей молчал.
— Их, как собак, бросят на произвол судьбы, половина окажется на улице и подохнёт от голода. Им не будут давать пособия, у них не будет жилья. У них элементарно не будет денег! Они не смогут купить себе кусок хлеба, понимаешь? Это спасение, по-твоему?
— Нет. Не спасение. Но этим людям пообещали его. Это же отчаяние! Мы же можем помочь им. У нас есть программа по защите свидетелей.
— А они свидетели чего, прости? Припёрся какой-то хер хвостатый и обещал им за деньги новый мир. Знаешь, как это у нас называется?
— Знаю.
— Он как пришёл, так и ушёл, а объект этот никто посещать не будет ещё лет двести. И предъявить никто никому ничего не сможет.
— Но это же… подло.
— Это работа, Матвей. Точка. Никаких привязанностей. Никаких внутренних конфликтов. Для тебя это должно стать делом. Просто очередным делом, — голос Марченко смягчился. — Матвей, ты знал, на что шёл. Ты знал, что это за работа. И ты сам говорил, что готов. Так и относись к работе как к работе. Если всё пройдёт хорошо, тебя ждёт кругленькая сумма по возвращению. Купишь себе машину или мотоцикл. Или внесёшь первый платёж за ипотеку какую-нибудь. Или прогуляешь все бабки с какой-нибудь красоткой. Такова наша доля, брат. Не всегда благодарная, не всегда приятная, зато с лихвой оплачиваемая.
Матвей спорить не стал. Да и смысла не было, он понимал, что Марченко прав.
С дороги они съехали на тропу, ведущую в чащу леса, проехали несколько сотен метров и оказались на полянке. Луценко с его людьми уже были наготове.
— А где остальные? — спросил Люций.
— Выходят, — ответил Егор, — мы выехали раньше, чтобы всё проверить.
— Так говоришь, будто понимаешь в этом, — засмеялся Луценко. — Ну, давай. Проверяй.
Марченко обошёл конструкцию, делая вид, что абсолютно поражён, задал несколько дурацких вопросов Ричарду, затем вернулся к Люцию. Матвей в это время пересчитал всех из «Новой надежды». Семеро, включая Луценко.
— Всё выглядит отлично. Я в шоке, что где-то есть такие… технологии. Как будет проходить процесс?
— По одному подходите к Ричарду. Забираете документы, рюкзачок с провиантом на неделю. Сценарий. Далее мы открываем переход. Человек в него заходит и оказывается в своей новой жизни.
Марченко повернулся к Матвею.
— Я тебе так завидую, братишка.
— Жаль, что ты не можешь поехать со мной, — подыграл Матвей. — Если всё в норме, держите вашу оплату.
Он достал из машины мешок, Егор — иконы. По команде Люция двое его подопечных подлетели к оперативникам и забрали оплату. Одного он остановил рукой. Тот без слов открыл мешок, показывая драгоценности и артефакты этого мира. Луценко криво улыбнулся, выказывая удовлетворение.
Матвей резко отскочил от машины, пару метров преодолел одним прыжком и незаметно для остальных оказался возле Ричарда, приставив пистолет к виску бедолаги.
— Стоять! — скомандовал Марченко и прицелился из автомата в Луценко.
— Твою мать, я так и знал!
Его люди наставили оружие на оперативников.
— Мы оказались в неловкой ситуации, — сказал Люций, — вы угрожаете нам, а мы вам. Даже если вы меня убьёте, то живым вам всё равно не выбраться.
— Всё верно, — согласился Матвей, — потому мы угрожаем Ричарду. Если мы убьём его, ни ты, ни твои люди не выберутся с этого курорта. Станете едой для местных кабанов и лис.
— А мы с ними встречались, — подхватил Марченко, — так себе компания. Ну, что, парни, стоит оно того? Бросайте оружие.
Глаза Луценко налились яростью.
— Нашли всё-таки, суки, — он улыбнулся. — А я думал, что замёл следы. Вы, значит, новая гвардия нашей могучей службы?
Не дожидаясь ответа, он добавил:
— Сложить оружие, парни. Это конец.
— И лечь на землю. Руки на затылке, мордой вниз, — добавил Марченко.
— Вы слышали его. Выполнять.
Люди Луценко подчинились. Безоговорочно бросили оружие от себя подальше и легли на землю. Матвей одним движением поднял плачущего Ричарда. Штаны британца потемнели в области паха, тёмный узор стремился по ноге к кроссовкам.
— Так и что же? — удовлетворённо спросил Люций. — Я арестован?