– Вся эта тема про инженерное мышление – суперинтересная! Сам-то я вроде не инженер… Ну, то есть, конечно, не инженер! Я еще даже специализацию не выбрал. Но то, что вы говорили про центральное положение… э-э… менеджеризма… в рамках которого человеческие отношения используются для… э-э… эксплуатации сотрудников… Про теорию справедливости – о системе вложений и…
– …Вознаграждений, – подсказал Артур.
– Ага. Прямо очень круто! Раньше мне бы и в голову не пришло специализироваться на инженерном деле, но теперь я всерьез об этом подумываю.
Артур вскинул брови.
– Очень рад, что вам нравится мой курс, – сказал он, барабаня ногой по полу. В этом году он не был настроен нянчиться с молодняком: со своими детьми бы разобраться.
– Ну вот, я и подумал: как мне применить полученные знания на практике? Может, начать какой-нибудь внеклассный социальный проект… помочь городу?
Артур сощурился:
– Как, например?
– Ну, не знаю, придумать автоматическую систему полива придомовых территорий?.. Что-то в этом духе. И мне показалось, вы как нельзя лучше подходите на роль научного консультанта…
– Господи, на что они готовы тратить деньги… – пробормотал Артур. – Слушайте, я вам не советчик.
– Я читал про вас в интернете, профессор! У вас огромный опыт, здесь и за рубежом…
– Нет.
– Но на лекции вы говорили…
– Вы совсем ничего не поняли! Вы меня не слушали! – Артур отер рукавом взмокший лоб. – Подобные проекты до добра не доводят. Никогда. Вот что я пытался вам объяснить. Вот о чем мой курс. Такая работа всегда оборачивается громадными потерями. Колоссальными.
– Я только хотел помочь… – пискнул парень.
– Стоит изменить конструкцию парковых скамеек – взбунтуются бездомные. Построишь для них ночлежку – через год она превратится в притон. Реальные последствия подобной деятельности невозможно предсказать. Система полива придомовых территорий… Я вас умоляю!
Первокурсник уронил голову:
– Да я просто навскидку…
– Вот вам идея получше. Получите диплом социального работника. Или поступите на медицинский. Вам нравятся сады и парки? Станьте ботаником. Хотите помогать городу? Выучитесь на градостроителя. Или на инженера, так и быть. Но что бы вы ни делали, не высовывайтесь. Не думайте, что понимаете нужды других людей, – это не так. – У Артура задрожали руки. – Нельзя вламываться в чужие палисадники и рассказывать людям, как правильно поливать цветочки. Увы, нельзя. Гарантирую вам: ничего хорошего из этого не выйдет.
Паренек разинул рот, уши его горели огнем.
– Извините…
– Не извиняйтесь. Просто. Не. Высовывайтесь.
– Ладно. Понял. Извините…
Артур нетерпеливо привстал на носки:
– Мы закончили?
– Да… – Паренек совсем сгорбился и начал медленно пятиться к выходу.
Артур выскочил из здания и поспешил прочь: сердце билось вдвое быстрее обычного. Полил грибной дождик: длинные и тонкие капли защекотали загривок.
– Артур.
Он резко развернулся, едва не поскользнувшись на мокрой дорожке. К нему приближался большой черный зонт, под которым виднелась нижняя треть декана Гупты: оксфорды с клиновидным мыском и темно-синие костюмные брюки.
– А, Сахил, здравствуйте! – сказал Артур, показывая большим пальцем себе за спину. – Я уже собирался уходить…
– Я тут подумал. – Гупта умолк и прислушался к тишине.
Дождь тем временем барабанил по Артуровой плешке. Хотя Гупта был самым непосредственным образом причастен к тому, что Артуру отказали в бессрочном контракте, он почему-то никак не мог избавиться от тягостного желания угодить декану. В конце концов, тот был выдающимся ученым: в 60-х экспериментировал с хемилюминесценцией и параллельно (в свободное время) с псилоцибином. В результате был изобретен химический источник света – светящаяся палочка. Легендарное прошлое (увлечение психотропными препаратами, заветный патент на 3 774 022 доллара) позволило Гупте заручиться уважением как студентов, так и коллег – включая Артура. Заработав себе имя, декан бросил научную деятельность, стал выполнять исключительно административные функции и вдобавок увлекся гольфом. Как часто случается с преуспевшими в жизни людьми, Гупта почивал на лаврах и относился к своим менее успешным коллегам со смущенным презрением. Любое взаимодействие с деканом, который был старше его на десять лет, наталкивало Артура на мысли о ничтожности собственных достижений.
– Давайте договоримся о встрече.
Артур обмер:
– О встрече?..
– Загляните ко мне после весенних каникул. – Гупта демонстрировал свой сипловатый голос, позолоченный аристократическим выговором, как дорогие часы, которые большую часть времени проводят под манжетой рукава. – Мне нужно кое-что с вами обсудить.
Ну все. Это конец. Много лет подряд Артур вел пять курсов в семестр, затем ему стали давать только четыре, потом три и наконец – два… Его зажимали в клещи. И теперь решили прикончить. Он поморгал, чтобы отогнать эту мрачную мысль.
– После каникул. Договорились!
Декан сложил руки на груди. Окинул Артура оценивающим взглядом.
– У вас все хорошо?
– Да, все прекрасно.
Гупта еще секунду помолчал, присматриваясь к нему:
– Вот и славно. Славно. Ну бегите, прячьтесь от дождя, хм?
