Алек же был совершенно другим с самого первого дня, и это сразу насторожило Магнуса.
Этот ангел ни разу не попытался нанести вред Магнусу, спокойно смотрел на него печальными глазами и выполнял все указания. Он ни разу не попытался сбежать и, насколько Магнус знал, даже не пытался разведать путь к свободе. Он ни разу ничего не попросил, не задавал вопросов, не выдвигал требований, и это было более чем странно.
Магнус никогда не чувствовал жалость, в конце концов, он был настоящим демоном, и просто не знал, что это такое. Он рос в условиях, где либо ты моментально умираешь, либо убиваешь других и остаешься жить сам. Он был бойцом в своем собственном демоническом понятии, и в этом они были очень и очень похожи с Алеком.
Но он демон, и он не может нянчиться с ангелом просто по определению, поэтому Магнус даже не дает шанса возмутительным мыслям проникнуть дальше в голову и делает то, что и должен.
— Именно это я и имел в виду. Вы отвратительно слабы. Чтобы был через час в моем кабинете, и если опоздаешь хоть на минуту, отправишься в камеру, — холодно произносит он, напоследок одаривая продолжающего безжизненно лежать парня нечитаемым взглядом, и молниеносно оказывается за дверью.
Алеку все равно.
***
Наступает вечер перед днем икс. Днем, когда состоится прием, а сам Алек будет цирковым посмешищем. Ну, или драгоценной статуэткой. Фарфоровой куклой с крыльями. Определенно чем-то не живым, ибо после того всплеска эмоций, и его короткой речи все живое окончательно покинуло тело Алека.
Магнус действительно взялся обучать его манерам, но ангел будто и не слышал. Он позволял переодевать себя в праздничные костюмы, рассматривать его крылья, и даже не шелохнулся, когда Магнус провел по ним рукой. Его апатия достигла дна, и кажется, ниже уже ничего не было.
Алек не стремится ничему учиться, не пытается что-то запомнить, не собирается радовать гостей Магнуса, но в то же время он и не прекращает выполнять приказы демона, просто потому, что так легче. Когда он делает все, что ему говорят, его быстро отпускают и не трогают. Алека устраивает это. Он даже не думает об этом. Он существует, вяло, флегматично, инертно.
Магнус видит это.
То, что он демон, не значит, что он дурак.
Он видит все, что происходит с ангелом, и с каждым днем, который они проводят вместе, он понимает, что это пустая затея. Он все еще не позволяет жалости взять верх над собой, не позволяет себе иметь какие-то чувства, но он просто знает, понимает, осязает, что творится с ангелом.
Мысли, упорно не пропускаемые им в свою голову, роются где-то побоку, безуспешно пытаясь прорваться внутрь… только вот действия, за действия свои демон в коем-то веке уже не отвечает.
Заставляя себя не думать об этом, он идет в комнату Алека, только чтобы увидеть ангела, как и всегда безжизненно лежащего посреди кровати, глядя в никуда.
Магнус привычно присаживается рядом. Он не должен, не может чувствовать, думать, рассуждать.
Но он может действовать.
По щелчку пальцев в его руке появляется стакан с прозрачной жидкость, и он быстро протягивает его Алеку. Тот не реагирует.
— Выпей. Сейчас же, — Магнус приказывает властным тоном, зная, что ангел не посмеет нарушить прямого приказа, и Алек медленно моргает один раз, а потом присаживается и, не задавая никаких вопросов, осушает стакан до дна, а после вновь укладывается назад.
Магнус медленно забирает стакан, внимательно глядя на него.
Исхудавший, бледный ангел, несмотря на все его усилия, стал выглядеть еще хуже, чем было до этого, и Магнус все так же не позволяет себе думать, но надежда, что он поступил правильно отчаянной жилкой бьется где-то внутри него.
Через пару мгновений Алек резко поворачивает голову, облизывая губы.
— Это же была не вода, — тусклым голосом произносит он, желая услышать подтверждение.
— Нет, — не скрывает правды Магнус.
Алек немного хмурится, и это первая эмоция, которую он показывает за последние пару дней.
— Что это было? — тихо спрашивает он.
Его начинает клонить в сон, что очень странно, так как бессонница уже давно завладела им, и парень не спал нормально уже много дней. Он поворачивается на бок, продолжая смотреть на Магнуса. Родные, любимые черты успокаивают его даже сейчас, как бы нелепо это не звучало.
— Жидкая смерть, — отвечает Магнус.
Просто, легко, уверенно. Как и положено демону.
Глаза Алека расширяются в узнавании, и если бы не тяжелеющая с каждой секундой голова, он бы даже привстал сейчас.
— Ты что… — пораженно начинает он, и вот, опять, эмоции начинают проскакивать в его голосе, а лицо наконец перестает напоминать бездушную куклу. — Ты отравил меня, — слабо произносит он.
Яд, известный в их мире, как самое дорогое и надежное средство для того, чтобы убрать кого-то, был знаменит своим безвкусием, прозрачным цветом, и, главное, быстрой и безболезненной смертью для жертвы, чтобы никто и не успел понять, что вообще произошло.
Быстрой? Алек напрягается и все же умудряется найти остатки знаний в уже совсем никакой голове, чтобы подсчитать, что у него осталось максимум минута-две.
