Все мое тело окатило таким холодом, словно провалилась в лютый мороз в погреб, полный льда. Прижав руку к груди, я спрятала отчетную таблицу за пазуху и быстро покинула покои, а затем и павильон Янсиньдянь. В конечном счете это произошло прямо у меня на глазах… Хотя я и готовила себя к подобному, сердце все же охватила печаль.
Сзади ко мне подбежала Юйтань:
– Сестрица, сегодня так холодно, а ты вышла на улицу, не надев даже накидки?
С этими словами она потянула меня обратно к павильону, но я, попятившись, проговорила:
– Не хочу возвращаться.
– Тогда пойдем ко мне, – предложила Юйтань после короткого раздумья. – Я по-прежнему живу в нашем старом доме.
Я поспешно закивала.
Мы пробыли у Юйтань до самого вечера. Видя, что у меня по-прежнему нет никакого желания возвращаться в павильон Янсиньдянь, она вытащила еще одно одеяло и положила спать рядом с собой. Внезапно раздался стук в дверь. Юйтань открыла, и в комнату вошла улыбающаяся Мэйсян. Поприветствовав меня должным образом, девушка сообщила:
– Господин Гао велел вашей покорной служанке отнести барышне грелку и напомнить о том, что барышне следует держать колени в тепле.
Я молча отвернулась. Юйтань забрала грелку, и Мэйсян, поклонившись, ушла.
Юйтань сунула было грелку мне под одеяло, но я, дернув ногой, отшвырнула ее прочь:
– Мне это не нужно.
Она улыбнулась и насильно впихнула грелку обратно к моим коленям со словами:
– В последнее время стоят холода, и если ты не позаботишься о себе, то сама же будешь мучиться. Злись сколько угодно, но не вреди своему телу.
– Кто она? – спросила я.
Юйтань застыла, не сразу сообразив, о чем я, а затем ответила:
– Госпожа супруга Нянь.
Затем она подоткнула мне одеяло, легла рядом и уснула. Я же, изнывая от тоски, в ту ночь не сомкнула глаз, продолжая терзаться самыми разными мыслями.
На следующий день я вернулась в павильон Янсиньдянь, но лишь к полудню, едва переставляя ноги. Там долго сидела у себя, после чего вспомнила, что кое-что не доделала в отчете, и двинулась в императорскую опочивальню. Чем ближе подходила, тем тяжелее становились мои шаги. Я долго в нерешительности топталась у порога, но в конце концов стиснула зубы и вошла. Оказавшись внутри, я, однако, даже не взглянула на учетные книги, лежащие на столе, а вместо этого сверлила взглядом постель, будто какая-то мазохистка.
За спиной кто-то тихо вздохнул, и две крепкие руки заключили меня в объятия.
– Следует ли мне радоваться, что ты ревнуешь меня, – произнес Иньчжэнь у самого моего уха, – или же стоит рассердиться на то, что совершенно не заботишься о себе?
Я молчала, не обращая на его слова никакого внимания. Потянув меня за собой, Иньчжэнь вышел из опочивальни, на ходу сообщив:
– Тринадцатый брат явился на аудиенцию.
Я кивнула, принимая к сведению, и он добавил:
– А с Люйу все оказалось именно так, как ты и говорила.
Его слова заставили меня сбиться с шага.
– Как чувствует себя тринадцатый господин? – не выдержав, спросила я.
– Он страдает, и его глаза полны горя, однако если не приглядываться, то ничего не заметишь, – ответил Иньчжэнь.
Когда мы проходили мимо моей комнаты, я остановила его:
– Погоди, мне нужно кое-что тебе показать.
И я вытащила из-за пазухи таблицу. Мы подошли к столу, и я сказала:
– Но ты сможешь посмотреть лишь после того, как кое-что мне пообещаешь.
– Обещаю, – мгновенно отозвался Иньчжэнь.
– Даешь обещание, даже не спросив, в чем оно заключается? – удивилась я. – Не боишься, что не сможешь его выполнить?
Он нежно погладил меня по щеке, проговорив:
– Сегодня я буду делать все согласно твоей воле. Если обещание будет тяжело выполнить – очень постараюсь.
Сперва я промолчала, закусив губу, но затем все же сказала:
– Когда я буду объяснять, ты можешь задать мне лишь те вопросы, что будут касаться вычислений, а также того, что останется не ясно. Все прочие вопросы не задавай: я все равно не смогу на них ответить.
Иньчжэнь озадачился, но кивнул.
Развернув перед ним таблицу, я подробно объяснила принцип ведения бухгалтерского учета с помощью метода двойной записи, разъяснила значения слов «дебет» и «кредит», а затем принялась растолковывать, как можно получить из подобной таблицы необходимые данные.
Чем больше Иньчжэнь слушал, тем сильнее изумлялся. Пару раз я видела, как его губы шевелятся в стремлении задать вопрос, и всякий раз качала головой, удерживая его от этого.
Когда мы закончили, было уже темно.
– Если вести учет подобным образом, – со вздохом отметил Иньчжэнь, – то можно не только с первого взгляда понять всю картину целиком, но также очень просто отыскать необходимые сведения и заметить нестыковки.
– Ты делаешь это впервые, поэтому пока что очень медленно. Как только привыкнешь, все станет намного быстрее, – пояснила я. – Нужно лишь, чтобы эти таблицы заполнялись правильно, и тогда это сэкономит кучу времени тому, кто будет их читать.
Он смотрел на меня так озадаченно, что я торопливо напомнила:
– Не забывай о своем обещании! Никаких вопросов – просто пользуйся.
Какое-то время Иньчжэнь лишь молча глядел на меня, после чего скатал таблицу в трубку и с улыбкой поинтересовался:
