– Я лишь двигаю камни пальцем, для этого не нужно особых усилий, и рана мне не мешает. Ожог вообще не очень серьезный.
– С Баочжу все в порядке? – поинтересовалась я.
– Уж несколько ударов палкой он вытерпеть сумеет, – со смешком отозвался принц.
Я только вздохнула про себя и замолчала.
В тишине мы принялись за еду, а после я немного почитала принцу вслух. В неверном свете огонька свечи его лицо выглядело умиротворенным. На губах не было и следа обычной полуулыбки, прячущейся в уголках рта, зато глаза светились радостью и счастьем. Случайно подняв глаза, я столкнулась с его веселым, как бурные весенние воды, взглядом. Мое сердце пропустило удар, и я быстро опустила голову, продолжая читать вслух.
Когда я встала, чтобы попрощаться, он не стал меня удерживать, лишь схватил меня за руку и, сжимая ее в своих ладонях, безмолвно подержал немного, а после отпустил меня домой.
Последние несколько дней кругом была тишь да гладь. Судя по унылому выражению лица наследного принца, он уже подумывал отказаться от своей затеи. Я несколько раз виделась с Миньминь-гэгэ; не знаю, что ей там наплел четырнадцатый принц, однако она почти не разговаривала со мной, лишь бросала на меня шаловливые взгляды. Конечно, я понимала, что лучше бы нас не видели вместе, поэтому, поздоровавшись, сразу уходила.
В тот день после обеда я специально дождалась момента, когда Миньминь останется одна, и с улыбкой подошла, приветствуя ее. Взмахом руки девушка велела мне выпрямиться. Когда две женщины делятся сердечными тайнами, они быстро сближаются, и мы с Миньминь тоже стали особенно дружны. Непринужденно обхватив меня за предплечье, она с улыбкой спросила:
– Наверное, скучаешь по нему? По моему мнению, он весьма неплох.
Я со смехом покосилась на нее:
– Сколько тебе исполнилось в этом году? Четырнадцать-пятнадцать, не больше? А разговариваешь, как умудренная опытом женщина.
Миньминь легонько толкнула меня и надулась.
– Я расхваливаю твоего любимого, а ты дразнишь меня.
– Можно я сегодня вечером приду к тебе? – спросила я.
– А если я скажу «нет»? – качнула головой Миньминь.
– Если хочешь оставить его себе, тогда забирай на здоровье, – засмеялась я.
Она покраснела и воскликнула:
– И остра же ты на язык! Я тебе слово, ты мне – все десять. Приходи вечером.
Когда я вновь увидела четырнадцатого принца, на нем по-прежнему красовалась фальшивая борода до глаз. И как он умудрялся умываться? Глядя на эту жуткую бороду, я ощутила зверское желание дернуть за нее и вернуть четырнадцатому принцу его прежний благородный облик. Мне пришлось приложить усилие, чтобы остановить собственную руку.
Веселясь от души, Миньминь сначала взглянула на меня, затем на четырнадцатого принца и, сияя от радости, сказала:
– Вы спокойно побеседуйте, а я пока пойду.
С этими словами она подмигнула мне и покинула шатер.
Четырнадцатый принц долго молча смотрел на меня, а потом произнес:
– Большое спасибо тебе.
– Сколько мы с тобой знакомы? – улыбнулась я. – Нашей дружбе уже столько лет, а ты говоришь «спасибо», будто мы друг другу чужие? Кроме того, ваши люди и без моей помощи не дали бы тебя в обиду. Мне просто повезло, только и всего.
Опустив голову, он засмеялся, а затем, резко перестав, спросил:
– Я слышал, восьмой брат получил ожог руки. Это правда?
– Он скоро придет навестить тебя, и ты сможешь сам его обо всем расспросить, – тихонько вздохнув, ответила я.
– Придет куда? – растерянно спросил четырнадцатый принц.
– Сюда, в монгольский лагерь, и увидится с тобой.
Четырнадцатый принц улыбнулся и со вздохом произнес:
– Славно! Монголы и так всегда были недовольны наследным принцем, а сейчас, когда он перевернул весь их лагерь вверх дном, но так и не обнаружил вора, о котором говорил, ужасно злы на него! Теперь ему следует держаться от монгольского стойбища подальше.
Мы с четырнадцатым принцем еще немного поболтали, а когда пришло время, я напомнила ему про встречу с восьмым принцем.
Видя, что он уходит, Миньминь влетела в шатер и изумленно спросила меня:
– Куда он пошел?
– Ему уже пора возвращаться в столицу, поэтому он пошел попрощаться с друзьями и поблагодарить их за заботу обо мне, – объяснила я.
Вешая лапшу ей на уши, я не особенно тщательно обдумывала свои слова, но Миньминь была всего лишь наивной девчонкой, с которой все сдували пылинки, и у нее не закралось и тени сомнений.
Она подошла ко мне и, сев рядышком, попросила:
– Когда у тебя будет время, научишь меня петь арии из пьес?
Я замерла и недоумевающе взглянула на нее, не понимая, с чего она вдруг подняла эту тему.
– Он все мне рассказал, – расплылась в улыбке Миньминь. – Он влюбился в тебя после того, как услышал арию, что ты исполнила только для него.
Я невольно засмеялась. Чем еще четырнадцатый принц дурил девочке голову? Мне осталось лишь подыграть:
– Хорошо.
– А тринадцатый принц любит слушать арии? – поколебавшись, спросила Миньминь.
– Любит, – с улыбкой ответила я. – Тринадцатый принц учился музыке, он отлично играет на цине и на флейте, и о нем ходит слава среди всех молодых господ Пекина.
