Войдя в шатер, мы поприветствовали императора Канси. Стоявшие чуть в стороне четвертый и восьмой принцы внимательно оглядели меня с ног до головы, после чего один перевел взгляд на тринадцатого, а другой – на четырнадцатого.
– Была ли ты ранена? – спросил Его Величество, пристально глядя на меня.
– Нет, – с почтением отвечала я.
Император Канси кивнул, а затем сердито поинтересовался:
– Ты настолько сильно хотела победить?
Я торопливо опустилась на колени и коснулась лбом земли.
– Ваша покорная служанка осознает свою ошибку.
Миньминь тоже рухнула на колени.
– Ваше Величество, она здесь ни при чем, это я вынудила ее состязаться со мной.
– Что же такое стояло на кону, что Жоси во что бы то ни стало хотела выиграть? – спросил Его Величество.
Не успел господин Суван Гувалгия предупредительно окликнуть дочь, как она не раздумывая ответила:
– Ничего, мы соревновались на интерес. – И недоумевающе посмотрела на раздосадованное лицо отца.
Глядя на меня, император холодно произнес:
– Жоси находилась при нас много лет, и мы знаем, как она обычно ведет себя. Если у Жоси не было никакой причины победить во что бы то ни стало, разве стала бы она поступать подобным образом лишь ради самой победы?
В шатре повисла мертвая тишина. Опустив голову, я продолжала тихо сидеть на коленях. Мой мозг лихорадочно работал, но не мог выдать ни одной стоящей идеи. Да, Канси есть Канси – в малом он видит большое, и от него действительно непросто что-либо утаить. Неужели сегодня я все-таки рухну в эту яму?
Моя голова соображала так отчаянно в попытках придумать какой-то выход, что я даже не успевала испытывать страх. Вдруг четырнадцатый принц упал на колени, вскричав:
– Царственный отец…
Он еще не закончил, как господин Суван Гувалгия также поднялся с места и, торжественно поклонившись императору Канси, проговорил:
– Ваше Величество.
На лице императора проступил испуг. Он торопливо махнул рукой, веля ему распрямиться, но господин Суван Гувалгия, по-прежнему держа спину согнутой, продолжил:
– Вина целиком лежит на моей дочери. Ваш подданный хотел бы кое о чем переговорить с Вашим Величеством наедине.
Император Канси скользнул взглядом по мне и Миньминь, после чего задержал его на тринадцатом и четырнадцатом принцах.
– Выйдите все, – велел он.
Все тут же поднялись со своих мест и, поклонившись, покинули шатер. Миньминь и я, ничего не понимающая, вышли вслед за всеми. Сановники, поклонившись принцам, один за другим ушли восвояси. Четвертый и восьмой принцы чувствовали себя неуютно в компании друг друга, кроме того, здесь присутствовал и наследный принц, так что мне было неудобно задавать вопросы, и я просто молча шла рядом.
– Что же тут произошло? – с улыбкой поинтересовался у Миньминь наследный принц.
Искоса взглянув на него, девушка живо пояснила звонким голоском:
– Что произошло? Неужели наследный принц не смотрел? Мы состязались в искусстве верховой езды, она победила, а я проиграла!
Столкнувшись с подобным отпором от Миньминь, девушки благородного происхождения, на которую у него к тому же не было видимых причин гневаться, наследный принц стушевался и с улыбкой сказал четвертому и восьмому принцам:
– У меня еще есть кое-какие дела, так что я пойду.
Кивнув на прощание четвертому принцу, он бросил короткий взгляд на тринадцатого и ушел вместе со своей свитой.
Глядя на удаляющегося наследника престола, девятый принц показал Миньминь большой палец и со смехом сказал:
– Гэгэ – истинная дочь степей, даже наследного принца поставила на место.
Миньминь посмотрела на него так пристально, что мне пришлось торопливо потянуть ее за рукав и спросить:
– О чем господин Суван Гувалгия может говорить с Его Величеством?
Принцы тоже настороженно прислушались.
Миньминь шла, опустив голову, и думала о чем-то. Ее лицо постепенно приобрело алый оттенок, и она, покосившись на тринадцатого принца, потащила меня за собой, подальше от них. Принцы сперва ошеломленно взглянули на нас, но тут же перевели смеющиеся взгляды на тринадцатого. Лишь во взгляде девятого принца, в отличие от других, сквозила холодная усмешка.
Приблизившись к моему уху, Миньминь прошептала:
– Я думаю, что отец решил, будто мы с тобой соперничали из-за тринадцатого принца. Поэтому он не дал Его Величеству и дальше расспрашивать тебя, боясь, что это выплывет наружу при всем честном народе и тебе захочется провалиться сквозь землю от стыда.
Мое сердце тут же успокоилось. Заключив, что ошибочное представление в любом случае лучше правды, я засмеялась:
– Но ведь твой отец прав, разве не в этом было все дело? Если бы нет, то разве ты разозлилась бы так сильно?
Миньминь, с сердитым лицом, принялась меня щекотать:
– И почему у тебя вечно что в голове, то и на языке?
Хохоча, я бросилась от нее прочь, и девушка кинулась за мной вдогонку. Я торопливо спряталась за спину тринадцатого принца и, высунув голову, задорно сказала:
– Моя добрая гэгэ, ты же не делаешь ничего плохого, так почему боишься, когда об этом кто-то заговаривает? Так ты выдаешь себя с головой!
Злая и смущенная, Миньминь топнула ногой.
