– Прячешься за спинами других, – крикнула она. – Разве ты можешь называть себя храброй после этого?
– Я лишь слабая девушка, – ответила я, хихикая. – И я никогда не хотела быть храброй, зато спряталась за спиной другого храбреца.
Тринадцатый принц со смехом вытянул меня из-за своей спины и подтолкнул к Миньминь со словами:
– Я не собираюсь соответствовать титулу, которым ты меня наградила. Разберись с ней, как тебе будет угодно, без всяких церемоний.
Видя, что тринадцатый принц встал на ее сторону, Миньминь вся засветилась от счастья. Затем она действительно без всяких церемоний потерла ладони и, издав громкий вопль, кинулась лихорадочно щекотать меня, добираясь до ребер и подмышек.
Я от природы не выносила щекотки, поэтому быстро отскочила и крикнула, давясь от хохота:
– Добрая гэгэ, прекрати безобразничать, мне еще нужно сказать тебе кое-что серьезное!
Миньминь же не обращала на мои слова никакого внимания и продолжала гоняться за мной.
От смеха у меня подкашивались ноги. Не в состоянии больше бежать, я снова приблизилась к тринадцатому принцу:
– Ты не можешь просто стоять и смотреть, наслаждаясь спектаклем! Ты дразнил меня, вот я и тебя заставлю поучаствовать.
Тринадцатый принц быстро перебежал под защиту четвертого принца и пошел рядом с ним, с улыбкой отвечая:
– Я и так сегодня из-за тебя настрадался и вовсе тебя не дразнил, а ты еще осмеливаешься дразнить меня?
Миньминь снова подбежала ко мне. Науськиваемая тринадцатым принцем, она все больше входила в раж. У меня уже действительно не было сил убегать. Наткнувшись на смеющийся взгляд четвертого принца, я, подсознательно не желая приближаться к нему, потянула за рукав четырнадцатого, заставляя его загородить меня от Миньминь, и взмолилась:
– Я должна сказать тебе кое-что важное, прекрати.
Не придавая значения моим словам, Миньминь протянула ко мне руку, но четырнадцатый принц, смеясь, заслонил меня:
– Она только что пережила страшное потрясение, гэгэ, окажите снисхождение на этот раз.
Миньминь попыталась пробраться с одного бока, с другого, но четырнадцатый принц всякий раз преграждал ей путь. Прячась за его спиной, я смотрела на девушку и довольно улыбалась, а тринадцатый принц крутился поблизости, подзуживая ее продолжать. В конце концов Миньминь не выдержала и рассмеялась.
– Поглядите на этих двоих, – сказала она тринадцатому принцу, указывая пальцем на нас с четырнадцатым. – Я не могу понять, они одурачили меня в прошлом году или же дурачат сейчас?
– Если бы ты видела, как они сцепляются, будто бойцовые петухи, тебя бы такое не удивляло, – прыснул тринадцатый.
– А такое правда бывало? – заинтересовалась девушка.
– Как раз несколько месяцев назад, – улыбнулся тринадцатый принц, – я видел, как они кричали друг на друга, красные, что цветки сливы. А кое-кто даже плакал…
– Тринадцатый брат!
– Тринадцатый принц!
Мы с четырнадцатым закричали одновременно, но его возглас неожиданно прозвучал с искренней мольбой. Примирительно махнув рукой, тринадцатый с улыбкой отступил:
– Ладно, не буду рассказывать. Рассердить четырнадцатого принца означает рассердить также восьмого и девятого, а я со всеми тремя не справлюсь.
Его слова вызвали всеобщий смех. Наверное, из-за того, что тринадцатый принц, помогая четырнадцатому, помог и восьмому с девятым, обе стороны счастливо поладили, и теперь действительно чувствовалось, что все они – братья.
Я покосилась на тринадцатого принца:
– Ты и так немало наговорил. В детстве ты тоже творил много недостойных делишек, и я обязательно как-нибудь расскажу о них Миньминь-гэгэ.
– Когда? – тут же загорелась она. – Я сейчас свободна!
Мы все ошеломленно застыли. Мы давно привыкли разговаривать, причудливо перемешивая правду и ложь, и не ожидали, что Миньминь окажется настолько простодушной. Отмерев, мы покатились со смеху, и даже четвертый принц слегка изогнул губы в улыбке. Миньминь стояла вся красная, да и тринадцатый принц выглядел сконфуженным.
Я подошла к Миньминь и дернула ее за руку.
– Ты знаешь, о чем твой отец хотел рассказать Его Величеству?
Склонив голову набок, Миньминь задумалась, а затем ответила:
– Не знаю. Я не догадываюсь о том, что именно отец скажет Его Величеству, но точно знаю, что тебя это никак не затронет.
Я принялась сосредоточенно размышлять. Скажет ли ее отец императору Канси прямо о том, что Миньминь любит тринадцатого принца? Конечно, нет. Иначе император, желая сделать доброе дело, отдаст Миньминь тринадцатому принцу в жены, а этого господин Суван Гувалгия хочет меньше всего. Но если он не скажет правду, то как сможет заставить императора прекратить допытываться о причинах нашего с Миньминь состязания? Я снова и снова думала об этом, но мне в голову ничего не приходило, и я бросила эти мысли. Пусть старые лисы сами разбираются!
