– Я к тебе с открытой душой, а ты? – в горячности воскликнул он. – Увидев вашу с тринадцатым братом дружбу, я осознал, что все эти годы недооценивал тебя. И вот теперь, когда я искренне желаю наладить с тобой отношения, почему ты так поступаешь? Чем я хуже тринадцатого брата? Не забывай, что ты вышла из поместья восьмого брата.
Обойдя его, я продолжила путь со словами:
– Тринадцатый брат не стал бы мне рассказывать о том, о чем ты рассказал ранее, и не стал бы разговаривать со мной в таком тоне – вот и вся разница.
Четырнадцатый принц ничего не ответил, лишь застыл на месте, глядя мне вслед.
Я шла быстро и вскоре добралась до лагеря монголов. Не успев даже подойти к шатру Миньминь, я смутно услышала чей-то плач и ссорящиеся голоса, отчего машинально замедлила шаг и застыла в изумлении. Вдруг кто-то откинул полог и выскочил наружу. Затем человек прыгнул в сторону, едва успев уклониться от летящей ему вслед вазы. Раздался звон: ваза упала на землю и разбилась вдребезги.
Я торопливо поклонилась, приветствуя выскочившего из шатра человека. Им оказался старший брат Миньминь, Хэшу Суван Гувалгия. Озадаченно взглянув на меня, он неловко проговорил:
– Пожалуйста, барышня, выпрямитесь.
– Гэгэ у себя? – спросила я.
Он неестественно улыбнулся, и в его улыбке сквозила тоска:
– Барышня, прошу, возвращайтесь домой. Зайти к ней сейчас – значит попасть под горячую руку.
Он еще говорил, когда Миньминь, резко откинув полог, выбежала наружу и, заливаясь слезами, гневно выкрикнула:
– Вам всем не терпится заставить меня уехать, даже с людьми видеться не позволяете!
Ее брат больше не осмелился открыть рот и предпочел поскорее уйти. Я торопливо потянула Миньминь обратно в шатер. Внутри царил страшный беспорядок: что можно было разбить – было разбито, что можно было опрокинуть – опрокинуто. Я хотела отыскать какой-нибудь платок, чтобы вытереть Миньминь лицо, но поняла, что надежды на то, что я смогу его найти, нет. Откинув полог, я велела стоявшей у входа служанке:
– Принеси таз с водой и платок.
Миньминь сидела на ковре, рыдая в голос, и я тихо присела рядом.
– Я принесла воду, – донесся снаружи голос служанки.
Поднявшись, я внесла в шатер таз, отжала платок и передала его Миньминь со словами:
– Протри лицо и расскажи обо всем по порядку. Зачем так плакать? Разве это поможет?
Продолжая всхлипывать, Миньминь вытерла лицо. Дождавшись, пока она окончательно успокоится, я спросила:
– Что случилось?
Вместо ответа она снова расплакалась. Через какое-то время Миньминь все же произнесла, делая большие паузы между словами:
– Мой отец попросил Его Величество выдать меня замуж через несколько дней.
– За кого? – ахнула я.
– За одного из младших господ клана Иргэн Гьоро, рожденного от наложницы! – сквозь слезы выдавила Миньминь. – Через несколько дней они прибудут сюда, чтобы предстать перед Его Величеством.
Я задумалась. Я знала лишь, что это один из восьми великих кланов Монголии, больше ничего мне не было известно.
Миньминь зарыдала еще пуще, а затем добавила сквозь слезы:
– Я все равно не пойду замуж, удавлюсь веревкой, но не пойду.
Я долго молчала, а потом села к ней вплотную и шепотом сказала:
– Гэгэ, расскажу тебе один секрет.
Миньминь не обратила на меня никакого внимания, продолжая сидеть с опущенной головой и реветь.
– На самом деле в прошлом году в степях, – медленно шептала я, – я была с восьмым принцем.
Издав удивленный возглас, Миньминь подняла на меня глаза.
Улыбаясь одними губами, я села прямо перед ней и шепотом рассказала ей все, начиная с момента нашей встречи в резиденции бэйлэ. Рассказала о том, как много лет он заботился обо мне, и о том, как я была растрогана, узнав об этом. Рассказала обо всем, что случилось тогда в степях. Я не умолчала о том, что восьмой принц хочет стать наследником престола, и о том, как я, не желая ввязываться в эту борьбу, умоляла его отступиться. Поведала ей о восьмой супруге и о ее знатной родне, о его сыне и о нашем разрыве. Миньминь слушала меня, давно позабыв о собственных слезах.
Насухо отжав платок, я вытерла ей щеки и ласково спросила:
– Ты действительно готова выйти замуж за тринадцатого принца? Стать младшей женой, жить в маленьком домике и каждый день надеяться, что он, вернувшись из дворца, вспомнит о тебе и придет проведать? Говоря начистоту, тринадцатый принц не любит тебя. Если ты со своим вспыльчивым нравом станешь пререкаться с другими женами, встанет ли он на твою сторону? Ты правда готова отказаться от степей, их зеленой травы и синих небес, выбрав жизнь в крошечном доме, где ты сможешь лишь, запрокинув голову, видеть кусочек неба, зажатый меж четырех глухих стен? Я знаю, что это прозвучит жестоко, но, Миньминь, подумай: у твоего отца множество наложниц, и, кроме одной-двух любимиц, какую жизнь ведут остальные? Думала ли ты когда-нибудь о том, что в один прекрасный день сама можешь стать такой же?
Миньминь растерянно застыла, и я вздохнула:
