– В таком случае возвращаемся.
Он погреб впереди, ведя нас за собой.
Тринадцатый же и не пошевелился. Я хотела напомнить, что ему нужно взять весло и грести, но тут он, резко сжав кулак, с яростью опустил его на палубу. Лодочка начала бешено раскачиваться, и я судорожно вцепилась руками в борта.
Некоторое время тринадцатый принц продолжал сидеть мрачный, со сжатыми кулаками, на которых пульсировали вены. Затем он наконец медленно разжал кулаки, взял весло и погреб вдогонку.
Пристально взглянув на тринадцатого принца, я обернулась, глядя на прямой как стрела силуэт четвертого впереди. Казалось, ничто на свете не может вызвать у него тревогу; однако что-то в его худощавой фигуре говорило об одиночестве и душевной боли.
Вечером я долго сидела в комнате и размышляла. В конце концов я пошла к Юйтань и спросила как можно равнодушнее:
– Из-за чего днем Его Величество разгневался на четвертого господина?
– Во время обсуждения дела о казнокрадстве наследный принц и господин восьмой бэйлэ убеждали Его Величество, что других прегрешений те чиновники не совершали, а также много лет добросовестно трудились, поэтому следовало бы смягчить им приговор. Его Величество уже поручил наследному принцу заниматься этим делом, но четвертый господин преклонил колени, умоляя провести основательное дознание и сурово наказать виновных. Он сказал, что слишком мягкий приговор будет означать преступное попустительство. Также четвертый принц перечислил другие случаи коррупции и отметил, что эта проблема с каждым годом все усугубляется. Он даже упомянул, что и в народных песнях поется: «В Восточное море[111] стекаются подати нашей страны, богатства народные сами Тань Жэню[112] несем». Это вызвало у Его Величества такой гнев, что он выбранил четвертого господина, а затем прогнал его и тринадцатого принца прочь.
Я кивнула и задала следующий вопрос:
– А зачем Его Величество снова вызвал четвертого господина? Что он ему сказал?
– Ничего особенного, – скучающим тоном отозвалась Юйтань. – Велел ему и четырнадцатому господину содействовать господину наследному принцу в расследовании.
Я тихонько вздохнула. Похоже, Его Величество кое в чем согласен с четвертым принцем, иначе не поручил бы ему тоже участвовать в дознании, надеясь с его помощью обуздать коррупцию. Однако согласен-то согласен, только в конечном итоге Его Величество все равно поступит так, как предложили наследный и восьмой принцы.
Прошло больше месяца. Я без дела слонялась по двору, глядя в темно-синие небеса, и думала, что осень – самое подходящее время года для того, чтобы подниматься в горы и оттуда разглядывать окрестности. Жаль, что император Канси слишком занят и в этом году у него вряд ли появится настроение совершить увеселительную поездку. Погруженная в свои мысли, я шла вверх по лестнице, поднимаясь на чердак.
Едва успев подняться на второй этаж, я увидела четвертого и тринадцатого принцев. Четвертый стоял у самых перил, заложив руки за спину и подставив лицо ветру, высоко взметавшему вверх полы его чанпао; тринадцатый же сидел рядом, положив руки на перила. Оба в молчании глядели на улицу.
Я застыла на месте, собираясь тихонько спуститься обратно, но тринадцатый принц повернул голову и заметил меня, так что пришлось подойти, поклониться и поприветствовать их. Четвертый принц не шелохнулся и не повернул головы, словно не услышал меня. Тринадцатый поднял руку, позволяя мне выпрямиться, и похлопал рядом с собой, приглашая меня присесть.
Улыбнувшись, я подошла к нему и бросила взгляд на разноцветье листвы внизу, кое-где еще зеленой, а кое-где уже сорвавшейся в желтизну и красноту.
– Отсюда хорошо любоваться пейзажем! – сказала я.
Никто не поддержал разговор, и я молчаливо замерла, думая о том, чтобы попросить разрешения уйти, когда тринадцатый принц вдруг спросил:
– Жоси, как ты думаешь, следует ли наказать чиновников-казнокрадов по всей строгости?
Протянув «Э-э», я непонимающе покосилась на тринадцатого принца, но тот продолжать лежать на перилах, глядя наружу, и выражение его лица было не разглядеть. Подумав, я с улыбкой отозвалась:
– Ваша покорная служанка – всего лишь придворная дама, где ей судить? Тринадцатому принцу не стоит насмехаться надо мной.
– Не прикидывайся дурочкой, – с натянутой улыбкой сказал он, повернув ко мне голову. – Уж я-то знаю, что ты много о чем размышляешь.
Он продолжал выжидательно смотреть на меня. Наморщив лоб, я снова ненадолго задумалась, после чего сказала:
– Испокон веков бок о бок с казнокрадством шло преступление закона. Кража народных денег, без сомнения, достойна ненависти, но преступление закона вызывает еще большее отвращение. В подобных делах верхи и низы неизбежно объединяются, покрывая друг друга, нарушают множество законов, вводят причастных в заблуждение, а порой даже совершают убийства.
– Не ходи вокруг да около, а отвечай на вопрос, – холодно проговорил тринадцатый принц.
