Вспомнив обо всем, что случилось за эти три года, я не удержалась и, глядя на отражение луны в воде, испустила тяжелый вздох, а затем развернулась и побрела в свою комнату. Завтра предстояла служба!
Велев другим служанкам, Юньсян и Юйтань, подобрать чай, я сидела в одном из боковых залов, когда туда вбежал молодой евнух по имени Ван Си и, кое-как став на левое колено, торопливо объявил:
– Его Величество изволил покинуть тронный зал!
– Ну покинул и покинул! – сказала я со смехом. – Чего ты так торопишься? Гляди, наставник узнает – опять отчитает тебя.
– Наставник меня и прислал, – тяжело дыша, пояснил он. – Велел передать, чтобы ты, сестрица, была осторожна, подавая чай: во время сегодняшней аудиенции кое-кто выдвинул обвинение в адрес господина наследного принца.
Услышав об этом, я тут же согнала улыбку с лица и сказала:
– Поблагодари наставника от моего имени.
Евнух снова в спешке преклонил колено, а затем унесся прочь.
Обернувшись, я обратилась к Юньсян и Юйтань:
– Слышали? Сегодня мы должны быть более чем осторожны.
Обе девушки тут же отозвались коротким «Слушаемся».
Я глубоко задумалась. С тех пор как был раскрыт заговор Сонготу, дяди наследного принца Иньжэна по матери, и он был заключен в темницу, а все его имущество конфисковано, положение наследного принца стало довольно шатким, хотя на первый взгляд произошедшее его никак не касалось. Он был любимым сыном императора Канси, тот лично воспитывал его и наставлял; возможно, именно потому, что с детства он пользовался особой любовью, по сравнению с другими братьями, наследный принц не отличался особенно добродетельным поведением. Не стоит забывать и о том, что все принцы алчными взорами следили за каждым его шагом, метя на его место, и наследный принц мог лишиться своего титула в любой момент.
Сейчас же император Канси боролся одновременно с разумом и чувствами. С одной стороны, он уже понял, что Иньжэн – действительно не самая подходящая кандидатура на императорский престол; с другой стороны, он сам его воспитал, и этот его сын был единственным по-настоящему приближенным к императору. Помимо того, император Канси колебался, не зная, стоит ли ему отбросить его чувства к матери наследного принца – почившей первой жене, императрице Сяочэнжэнь из рода Хэшэри, или же нет. Я не удержалась от вздоха, подумав о том, с какими мучениями сегодня пришлось столкнуться императору.
Снаружи внезапно раздались приветственные выкрики, и, поняв, что император Канси прибыл, я велела Юньсян и Юйтань поскорее заварить чай. Пока они обе хлопотали, я подготовила чайные принадлежности. Император в неважном настроении, подумалось мне, ему не захочется ярких красок, и я выбрала покрытый небесно-голубой глазурью сервиз с узором из лепестков хризантем. Согласно современной психологии, синий цвет помогает успокоиться и привести мысли в порядок.
Держа в руках поднос, я вошла в зал. Ни один стул не пустовал, но стояла абсолютная тишина. Не глядя по сторонам, я подошла к столу, без единого звука расставила чашки и неспешно удалилась, не поднимая головы.
Лишь оказавшись по ту сторону занавеси, я наконец вспомнила, как дышать, и тихо спросила стоявшего поблизости евнуха:
– Кто все эти люди за столом? – В парадных одеждах я никого не узнавала.
– Четвертый господин, восьмой господин, девятый господин, десятый господин, тринадцатый господин и четырнадцатый, – едва слышно ответил евнух.
Никогда не видела так много сыновей Канси в одном месте. Похоже, император хочет узнать их мнение. Я поспешно вернулась в боковой зал, собираясь распорядиться, чтобы Юньсян и Юйтань приготовили чай.
Не успела я и рта открыть, как Юйтань рассмеялась:
– Чай уже готов. Едва ты вышла, прибежал Ван Си и передал, что принцы прибыли, поэтому я тут же приготовила чай.
Я одобрительно кивнула и подошла к ней, чтобы все проверить. Юйтань же продолжала радостно щебетать:
– И я все запомнила! Четвертый принц любит сорт «Тайпин Хоукуй», восьмой принц – «Жичжу Сюэя», девятому нравится ранний «Лунцзин», десятому все равно, а тринадцатый…
– Довольно, довольно! – Я со смехом замахала руками. – Я вижу, что ты все помнишь, и этого вполне достаточно.
– Неудивительно, что все во дворце говорят, будто вы, барышня, очень внимательны и скрупулезны, – с улыбкой сказала Юньсян. – Предыдущая госпожа, ответственная за чай, хотела лишь, чтобы мы помнили любимый сорт Его Величества. Вы же, барышня, требуете, чтобы мы выучили любимые сорта всех принцев.
Расставляя на подносе чашки, я подумала о том, что у меня есть свои причины быть внимательной к деталям, но не могу никому о них поведать.
Юньсян шла за мной с подносом в руках. Выходя из-за занавески, я услышала голос императора Канси:
– Что вы думаете о докладной записке, поданной нам Министерством церемоний во время сегодняшней аудиенции?
Я невольно замерла. Наследный принц творил много плохого, что же он учудил на этот раз? Стоявший у занавески евнух, в обязанности которого входило отдергивать ее в нужный момент, изумленно воззрился на меня, и я поспешила в зал.
