Опустошенность, оставшаяся в его сердце, заполнилась ожиданием, чем же отплатит судьба за ее поступок. Говорил же цыган – за все надо платить. Учебу Ваня не бросал, мало того, учился на отлично, обещал ведь деду, что вытянет их маленькую семью из нужды. А пока примерял на себя характеры и заботы тех, кого видел у цыгана. Часто Ваня доставал бабушкины часы, которые так круто изменили его жизнь. Они теперь стали его талисманом; не было ничего в жизни более дорогого, теплого и родного, кроме деда, конечно.
Потерю деда переживал Ваня внутри себя очень сильно. Так и не увидел тот красивой, беззаботной жизни, которую внук хотел ему создать. Опечалил Ивана и последующий переезд друга Кольки в другой город: тот поступил в московский институт и поселился в общежитии. Звал его с собой, но Ваня оставался при убеждении, что его «малые» университеты пройдены, ему пока и здесь хорошо. Что делать со своей жизнью дальше, он не придумал.
Начались голодные перестроечные годы и приближались лихие девяностые. Наступало время крутых ребят, и Шандор не пускал Ваню на рынок в опасные дела с «кидком на разницу» и «наперстком», составляющие серьезную часть его доходов, хотя Ваня не раз предлагал свою кандидатуру. Но Шандор предпочел оставить мальчика своим личным посыльным и еще «счетоводом». В деле ведения финансов равных Ване не было. Основной «валютой» Шандора в те времена были фальшивые карточки на сахар, водку, сигареты. Их продавали цыганки возле каждого крупного магазина. Между тем в разные сферы несанкционированного «бизнеса» были втянуты почти все подростки Лихнева. Многие сплотились в жестокие группировки, каждая действовала по своим пацанским понятиям. В трениках «Адидас» и кассетником на плече, они развязной походкой прохаживались по поселку, «опуская» тех, кто им не нравился. Ваня, по их мнению, стоил провокации и наезда, но покровительство Шандора делало его неприкосновенным.
В душе многие из них считали Ваньку серьезным чуваком и завидовали его предприимчивости и изобретательности. Не желая останавливаться на достигнутом, он решил развивать карьеру: раздобыл видак и показывал у себя дома по субботам фильмы; причем во время сеансов дежурили два здоровых цыгана, потому просмотры проходили тихо и мирно. Соседи не жаловались, милиция, у которой в те годы было много дел поважнее, не беспокоила. Деньгами Ваня охотно делился с Шандором. Процесс для него был важней, чем прибыль. И Ваня все время думал, чем бы еще заняться.
Видеосалон на квартире аккуратно работал до тех пор, пока к Шандору не приехал его давний друг Лелло, в те времена бродивший со своим табором по дорогам западной Европы. Он привез забавную игрушку: рулетку из казино. Лелло был завсегдатаем казино в Венеции и Монте-Карло. Ему были подвластны все карточные игры: покер, бридж, преферанс и прочие.
Жена его Милла слыла хорошей гадалкой. Погадала она и Ванечке.
– Ты женишься нескоро и на очень старой женщине.
– Милла! Вот это перспектива! Жениться на очень старой женщине! – усмехнулся весело Ваня.
– Так карты говорят…
Пообщавшись с другом Шандора, Ваня понял, какой будет его следующий после открытия видеосалона шаг, к тому же теперь подобные заведения стали открывать и другие, и начал организовывать в поселке зародыш своего будущего бизнеса – казино. Он не отходил от Лелло и выпытывал у него все до мельчайших подробностей. Западному цыгану нравился этот русский парень: серьезный, вдумчивый, расчетливый в лучшем смысле этого слова. Шандор тоже был рад, что не разочаровался в мальчишке. Вырос настоящий мужчина. Не мелкий пацанчик, что до конца жизни будет говорить: не обманешь – не проживешь; а взрослый человек с девизом «риск – благородное дело».
Прислушиваясь к советам Миллы, Ваня сшил себе в ателье вполне приличные вещи, делающие его похожим на рядового европейца. И решил, что надо подучить языки. Цели никакой не ставил, пока учил просто для себя. Раздобыл разговорники, французский и итальянский, и, занимаясь каждый день, выучил их наизусть, с удовольствием поняв, что у него есть талант к языкам. Экзамен по английскому в школе он сдал на пятерку.
Теперь в его квартире организовалась настоящая «биска», как называл карточный притон по-итальянски Лелло. Подпольного, конечно, в этом было мало: Лелло за плату обучал местных тузов карточным играм и азам рулетки. «Семинары» не пропускал и Ваня, скоро сообразив: чтобы стать настоящим игроком, надо обладать жесткостью и актерскими данными. Но больше всего ему нравилось наблюдать, как игра корежит людей. Сам он не был азартным, но любил смотреть на изменения, происходящие с игроками. Он уподоблялся тогда тем жестоким мальчишкам, которые привязывали к кошачьему хвосту консервные банки и покатывались со смеху от безумных движений несчастного животного. Его же забавляли дрожащие руки, потные лбы, округлившиеся в предчувствии глаза. Всего-то каких-то тридцать шесть цифр и зеро, а что они делают с людьми!
Но самое важное событие произошло в день его совершеннолетия.