– Думаю, ближайшие три-четыре года ты в этой «теневухе» можешь повариться. Не опасно, но смотри в оба, как бы не загреметь на нары вместо кого-то. Думаю, твой отчим не из-за гуманных чувств к тебе обратился. И не зря ждал твоего совершеннолетия. Уверен, что он о тебе давно знает. Но я не боюсь за тебя. Если ты тоже за себя не боишься, вперед, сынок.
– Не боюсь!
– Тогда… Эй, Зора, сделай-ка нам водки и закусить.
В тот вечер Ваня впервые напился.
Проснулся в незнакомой квартире с прелестным созданием под боком, видно, подарком Шандора. Тихо встал, натянул брюки и выскочил на улицу. Прибежав домой, первым делом нашел визитку маминого мужа и, решив, что звонить еще рано, привел себя в порядок. Стоя в душе, предполагал, что придется ехать в Москву, и мысленно готовился к новой жизни. Потом, дождавшись намеченного часа, позвонил. Отчим сказал, что за ним приедет машина.
Он работал в гуманитарном фонде несколько лет. Ваня понимал, что не все, что он собирает, попадает по назначению, но все-таки многое. Отчим держал ухо востро и сильно не жадничал. «Уже хорошо», – говорил себе Ваня, не особо мучаясь угрызениями совести. Он делал свою работу, знал ее тонкости и никуда не лез, получая за это неплохие деньги. Все свободное время за границей он проводил в казино, присматриваясь и изучая тонкости игры. Когда случилась «павловская реформа» с ударом по теневой экономике, он уже имел круглый счет в банке за границей. Мать с мужем и близняшками к тому времени переехали в Испанию, и фонды отчима постепенно прекратили свое существование.
Иван был скромен в своих желаниях и по-прежнему оставался жить в квартирке деда. Настало время создавать любимую игрушку – казино. На часть скопленных средств он для начала построил у станции павильон игровых автоматов с небольшим баром. Получив от «одноруких бандитов» некую экономическую независимость, стал искать помещение. Он полагал, что пока раскручивается, наездов не будет, кому нужны нищие? Но в дальнейшем ему понадобится «крыша». Имеющиеся казино, больше напоминающие дешевые прокуренные забегаловки, были поделены между местными группировками. Ваня же мечтал о красивом, настоящем проекте. Не таком, конечно, в каких бывал во Франции, но и не похожем на общепитовскую столовку с пластиковыми стульями и столами, покрытыми дешевыми скатерками, прожженными сигаретами. В итоге, заручившись поддержкой Шандора, он открыл казино в старом заброшенном детском саду Лихнева. Облицевал его снаружи панелями, наподобие стен, покрытых венецианской штукатуркой, и даже пристроил к входу две колонны. Во дворе разбили небольшой парк с маленьким фонтанчиком, парк обнесли забором: столбы из красного кирпича, а между ними железные прутья черного цвета с каплевидными наконечниками. Плюс небольшая перепланировка внутри – пара свисающих каскадом люстр под хрусталь, тяжелые шторы, полумрак, ну и на оборудование не поскупился. Крупье нанял из Москвы, за хорошую плату. Получилось не Монте-Карло, конечно, но для Лихнева – просто шикандос! Ресторан с цыганами, карточные столы и зал для игры в рулетку меньше чем через год стали любимым заведением местных авторитетов. И потекли из их карманов шальные деньги. Как все такие места, это тоже очень быстро облюбовали шулеры, проститутки и торговцы наркотиками. По ночам улица у казино заставлялась джипами и «мерсами» со спящей шоферней и охраной. Но Ивану до этого не было дела. Он хозяйничал в зале рулетки и за карточными столами, с маниакальной дотошностью разводя посетителей на тридцать семь цифр.
Пару лет прожили мирно, без наездов, пока не прожужжали первые пули, а чуть позже прогремели радиоуправляемые бомбы. Пока они были предназначены не Ване, но он чувствовал, что становится для местных авторитетов лакомым куском. Всю прибыль он переправлял на свой счет за границу и ждал момента, когда придется уезжать.
Беда пришла с наркотиками. Наркодельцы, не поделив что-то, устроили страшную бойню в его казино. Потом Шандор подхватил пневмонию. Иван изо всех сил боролся за его жизнь, нанял лучших врачей и сиделку. В отличие от тех времен, когда ему хотелось продлить хоть на сколько-то жизнь деду, сейчас он мог себе это позволить. В московскую больницу Шандор ехать не захотел, да и за жизнь уже не цеплялся, а на все Ванины заботы только говорил:
– Пора мне уже, чаворо, пора! Хватит деньги на старика тратить.
Однажды вечером Ваня сидел у его кровати, держал цыгана за руку. Он теперь всегда, бывая рядом с ним, держал в своей его сухую ладонь, стараясь напитать себя любовью и теплом последнего близкого человека, оставшегося у него. Обсуждали дела.
– Илья Колода вроде друг тебе стал?
– Да не то чтобы друг, Шандор, не то что друг. Ты же знаешь, я скрытный. Никого к себе близко не подпускаю. Просто сошлись как-то. Друг мне только Колька. Был в Москве, заезжал к нему. Жена его второго уже ждет, а живут по-прежнему скромно. Сейчас он устроился на какое-то совместное предприятие менеджером. Вроде платят побольше. Денег хотел дать ему, он не взял. Только подарки принял. – Ваня улыбался.