Француз, заметив, что настроение его богини испортилось, чего-то курлыкал на своем языке, подливал, поглаживал руку и участливо заглядывал ей в глаза, задавая вопросы. На них Таня отвечала: «Йес, йес, бьютифул». Она понимала: он ее успокаивает. Какой чуткий человек! Не то что Аленка, нет чтобы поддержать, а она: да знаем мы их, продержись хотя бы день… Таня с обидой прокручивала у себя в голове текст эсэмэски и была настроена весьма решительно. К тому же ее новый парень подозвал официанта, и из их краткого разговора она поняла, что тот заказывает такси. А богиня уже дошла до такой кондиции, что была готова на все. Щеки ее раскраснелись, глаза блестели.
– Такси, – улыбался француз. – Ин май хотел.
– Йес, йес, бьютифул. Сенк ю вери мач.
Внезапно красивую греческую мелодию, которую наигрывала группа музыкантов в национальных костюмах, перекрыл громкий гомон и смех, и со стороны небольшой аллеи, ведущей на площадку ресторана, показалась группа дам, как раз тех, что мешали в аэропорту виски с колой. Все они были изрядно подшофе. Таня пересела боком и отвернулась. Быстрей бы уже такси приехало, чтобы Аленкин завет скорее нарушить.
– Слышь, парниша, нам бы столик, – сказала официанту главная: высокая, полная, с длинными белыми кудрями и ярким макияжем, одетая в летний тренировочный костюм с надписью «Россия» и босоножки на танкетке.
– Only for two.
– Так сдвинь!
– Excuse me, i don’t understand!
– Не понимает он! Сейчас поймешь. – Девчата прошли на середину площадки и стали сдвигать два двухместных столика.
– Excuse me, excuse me… – беспокойно суетился вокруг них официант.
– Не извиняйся, малыш, сами все сделаем, – добродушно махнула на него рукой главная, и довольные девочки опустились на стулья. – Ты нам вот что, метаксочки, граммов по сто писят, пивчанского лакирнуть, ну и там закусочки хорошей. Чего есть-то у тебя?
– Excuse me…
– Да ладно, сказала уже, не извиняйся, прощаем за нерасторопность. Правда, девочки? – захохотала гостья.
– Светк, да он же не понимает ни бельмеса. Меню, дарлинг, меню! Андестенд? – вступила вторая, в обтягивающем блестящем платье, нарядная, на каблуках.
– Надюх, забавный такой, да?!
Официант принес меню, и заказ был сделан.
– Ой, девоньки, пойду носик попудрю. – Светлана встала и пошла прямо в сторону Тани.
– Оба-на! – хлопнула она себя руками с красными накладными ногтями, обнаружив не успевшую увернуться Таню. – Малахольная наша. – Тут ее взгляд переметнулся на француза. – Девчат, смотрите-ка! Все тихушничала, сторонилась, а уже с парей отдыхает. В тихом омуте! Ай-яй-яй! – Она протянула руку французу. – Светлана!
Тот привстал.
– Maxime’, enchante’ de faire votre connaissance[3].
– Опаньки! Иностранец, что ли?! А какой хорошенький, ладненький! – Светлана двумя гренадерскими руками схватилась за их столик и приподняла его. – А давайте к нам! А то как-то не по-людски.
– Excusez-moi! Извините! – закричали в один голос француз и Таня, схватившись за свой столик.
– Да что ж вы все извиниятесь-то сегодня! Мы приглашаем. Банкет за наш счет.
– Светлана! Мы хотели вдвоем посидеть. У нас сейчас такси придет, – вякнула Таня.
– Ой, пардонте! Вдвоем они хотели! Русские должны вместе держаться! Вот когда такси придет, тогда и поедете. А сейчас будьте любезны откушать с нами.
И она, улыбнувшись французу крепкими белыми зубами, унесла столик.
Официант снова пытался вмешаться в ситуацию, но был отстранен.
– Наши это. С нами дринк! Ты лучше мечи на стол давай, гостеприимный!
Таня и Макс перекочевали «к своим». Второй участник, кстати, был уже совершенно не против шумного застолья и веселился с девчатами. К Таниному же облику в данный момент более всего подходило определение «выражало то лицо, чем садятся на крыльцо», но на ее настроение никто внимания не обращал, и ей ничего не оставалось делать, как растворить тоску в Метаксе. Не оставлять же только что обретенное счастье этим дамам.
С трудом открыв глаза, Таня обнаружила себя в незнакомом номере. Голова трещала и при малейшем движении требовала вернуть себя обратно на подушку. Конечно, первое, о чем подумала перебравшая накануне девушка, это то, что она поехала к Максу, и каково же было ее удивление, когда, окончательно открыв глаза, она обнаружила вчерашнюю знакомицу Свету, пересчитывающую пачечку банкнот.
– О, очухалась! – Она отложила деньги в сторону и направилась к мини-бару, путаясь в полах длинного красного халата «под шелк». Плеснула в стакан водки, налила томатного сока и разбила яйцо. – Всегда покупаю на случай тяжелого утречка, – пояснила Света, болтая в руке коктейль, который потом протянула Тане, гордо пояснив: – Кровавая Мэри! Махни залпом. Оттянет.
– Нет! Нет! Я не буду! – Таня в ужасе подскочила на кровати, и в голове взорвалась петарда. – А-а-а-а-а… – Она застонала и схватилась за лоб ладонями.
– Вот чтобы не было «а-а-а», надо выпить. Да ничего не будет, не ссы. Тока поправишься! А то нам уже за шубами скоро ехать.
– А сколько времени?
– Так обед уже. Только я сегодня на разгрузке. Вечером за ужином доберу. Заодно покупочки обмоем.
– Ой, а можно я не поеду?
