– И чего ты будешь тут делать одна? Не, с похмелья нехорошо в номере залипать. Надо отвлекаться. К тому же Максимка-то твой небось уже в аэропорт едет.
– Как в аэропорт?
– А так. Он ведь сегодня уезжает во Францию свою. А ты что, не знала?
– Нет. – Тане стало ужасно грустно. Права была Алена. Может, и хорошо, что она оказалась в номере у Светки, а не у него. – Давай свою Мэри.
– Вот молодец. Только залпом. И полежи немножечко. А потом в душ.
Таня выпила и легла. Не хотелось делать ничего.
– Свет, я не хочу ехать. Ну вот вообще.
– Ну началось, епрст! А Максимка-то тоже вчера поднажрался. Такси ваше восвояси отправил. А ты что, не помнишь ничего? Мы сначала его сгрузили, у пятизвездочной, между прочим, нефиговой такой гостинички, а потом уже тебя ко мне в номер. Ты вообще языком не ворочала. Я тебя, как рыболовные снасти, на себе несла. – Таня заревела. – Опа, опа, опа! Чего это мы болото разводить вздумали? Ну-ка прекращай. Ты давно его знаешь, Максимку-то?
– Да нет, только вчера познакомилась.
– Ну тогда вообще не велика потеря. Нет парня-то у тебя?
– Нету. – Таня утерла нос.
– Ладно, уговорила, свожу тебя в Москве к одной. Порчу снимает, как книжку с полки. Сглазила тебя какая-нибудь подружка завистливая, как пить дать. А потом мы тебе нормального пацана найдем. Не то что замухрышка-французишка. С трех рюмок уже ушел! Смех, да и только. Ну чего, будешь собираться?
– Не поеду я, совсем неохота.
– Ну ладно, хозяин-барин. А только ты Максимку уже через пару дней забудешь, а зимой задницу-то нечем прикрыть будет. Да я тебя понимаю, сама наотмашь страдаю. Такие мы, русские бабы! Хочешь в номере у меня оставайся?
– Да нет. Я к себе пойду.
– Ну возьми вот водочки с соком на всякий случай.
Таня весь день провалялась в номере с головной болью, бутылкой, пультом от телевизора и в слезах, размышляя о том, что, видно, не судьба ей встретить свое простое женское счастье, надо с этим смириться и начать новую жизнь, не влюбляться в каждого встречного, кто доброе слово скажет. Утром за завтраком она встретила Свету.
– Ой, Танюха, какую шубку вчера отхватила, отпад. Зря ты не поехала. И поляну накрыли на пятерочку. Ой, слушай, ну совсем забыла! – Света махнула рукой, что-то вспомнив, и стала рыться в маленькой сумочке. – Где ж она, где? Тебе ж Максимка бумажку передал, с этим, как его, е-мейлом. Вот! – Она вручила Тане салфетку. Рядом с нарисованным сердечком плясали пьяненькие, корявые буквы.
Пьер уже какое-то время учился в новой школе и интересующимся говорил, что его отец – хозяин магазина. Друзей он себе не заводил, хотя многие пытались сблизиться с умным, самостоятельным и независимым мальчиком. «Если общаешься с человеком близко, то он непременно узнает о тебе то, что знать не положено», – решил Пьер и со всеми держался вежливо, но на дистанции. Немногие взрослые к своим зрелым годам обучаются таким защитным стратегиям, какие Пьер вывел для себя в своем мальчишеском возрасте. Надо быть осторожным, внимательным, трудолюбивым, больше наблюдать за другими, нежели рассказывать о себе, и отметать все, что мешает на пути к цели.
Когда Пьетро предложил переехать к нему и перейти в другую школу, Пьер воспринял это не как чудо, а как логичное продолжение его стараний. Вместо того чтобы поддаться на уговоры соседских дружков и одноклассников прогуливать уроки, покурить или украсть из магазина бутылку спиртного, или «пощипать» развесивших уши прохожих и одиноких туристов, забредших непонятно зачем в их неблагополучный район, он хорошо учился, добросовестно помогал Пьетро и всем своим видом давал понять, что он здесь – в этом пространстве бедных домишек и в этой социальной плоскости – находится временно. В итоге его не любили, задирали, обзывали, подставляли, но он не реагировал, не сдавался, воспринимая все, как мелкие препятствия на пути в другой мир. Лучшая месть – равнодушие, – это была еще одна формула, выведенная маленьким Пьером на пути к счастью. «Все они – мелкие, недостойные моего внимания, жалкие людишки. Пусть развлекаются так, если им больше нечем заняться. Я не имею к ним никакого отношения», – успокаивал он себя, в который раз получив в подворотне в глаз после очередного отказа пойти вместе с ними. Били не по одному, а сразу несколько человек. Но он настолько не считал их достойным своего внимания, что даже никогда никому не жаловался. В итоге они отстали, но Пьеру уже было все равно, его пригласили подняться на первую ступеньку новой жизни.
– Я нашел себе работу, – сказал он бабушке, расплывшейся на диване у телевизора в обнимку с наполовину пустой бутылкой дешевого виски, вернувшись из магазина после разговора с Пьетро.
– Давно пора, хватит сидеть на шее у женщины. А то все вы, мужики, не прочь за мой счет устроить себе красивую жизнь.
