Пьер не понимал, как могла произойти такая несправедливость с наследством. Ведь он посвятил магазину всего себя. Никто не полюбит эти стены и эти прилавки так, как он, никто не знает этот маленький мир лучше него, никто не сможет достойно заменить его, у этой кассы и у этих полок с вином. Неужели Пьетро был настолько уверен, что, даже завещай он магазин своим родным детям (а больше завещать им было нечего), они все равно оставят его Пьеру. С другой стороны, они могли опротестовать завещание, если бы магазин доставался Пьеру. Да что гадать? Все равно он никогда не узнает, почему так получилось. Последнее время старик Пьетро вообще отсутствовал мыслями в материальном мире. Витал в каких-то других мирах, совершенно расслабленный и даже счастливый, хотя это определение несколько удивительно применять к умирающему человеку, но Пьер мог поклясться, что он был именно счастлив. На все касающиеся торговли и управления вопросы Пьера он лишь махал рукой и улыбался: «Ты же сам все знаешь. Как сделаешь, так и хорошо». И теперь Пьеру уж точно некому дать совет, что делать дальше. Он попросил наследников Аголини озвучить цену, и стало понятно, что полученных денег не хватит, чтобы выкупить дело. В рассрочку они ждать не хотят, им нужно уехать домой с полной суммой. Взять кредит он не решался – сможет ли он достаточно зарабатывать, чтобы расплатиться. У маленьких магазинчиков сейчас не лучший период. Хотя на отсутствие покупателей он не жалуется, но зарабатываемых денег хватает только, чтобы поддерживать приемлемый уровень жизни, а вот еще тянуть кредит… Пьер был не уверен. «Родственники» сказали, что уезжают, что наняли агента и пока тот будет искать покупателя и оформлять бумаги, Пьер может оставаться в доме и работать, но в любой момент он должен быть готов съехать. У него оставалось еще какое-то неопределенное время, чтобы подумать о будущем. И он панически размышлял, и не мог представить, как он останется без магазина и любимой работы. Если только наняться продавцом к будущим владельцам. Пьер усмехнулся. Какая жестокая ирония, но он обязательно что-нибудь придумает.
Пьер никогда не отличался романтическими умонастроениями, но когда в магазин первый раз зашла Адель, тонкая и бледная, в белом сарафане и белой же шляпке, из-под которой торчал длинный, но не очень густой хвост белокурых мягких волос, Пьер подумал: это белый ирис, такой распускается каждую весну в их палисадничке у старой пихты, и сердце его забилось сильнее. В любовных чувствах Пьер оставался абсолютно неискушенным. Не то чтобы у него никого не было. Заходила симпатичная и неунывающая студентка Вера, она попросилась подрабатывать уборкой в магазине и оказалась не прочь весело проводить свободное время с симпатичным парнем. Еще нашлась пара симпатичных девчонок, готовых скрасить его досуг. Но досуг досугом, а чувств он не испытывал ни к кому. Доступные девушки без комплексов из мидлкласса, любящие выпивать и веселиться, в его планы не входили, в этом он поклялся себе еще в детстве и не собирался сворачивать с намеченного пути.
«Белый ирис, – подумал он. Но когда она заговорила тихим голосом, опустила глаза, и ее бледные щеки залил румянец, воображение Пьера совершило еще один романтический прорыв: – Роза, настоящая утренняя роза».
Тихим голосом она попросила кусочек какого-нибудь мяса. Пьер включил все свое обаяние. Она не знала, какое ей нужно мясо. Чтобы пожарить или потушить? Она не знала. Они только недавно сюда переехали. Ей нужно купить папе мяса на ужин, и поскольку она никогда в жизни не готовила… «А кто же готовил, мама?» – «Нет, мама умерла». – «Ох, простите, я не хотел». – «Не волнуйтесь…» – Она улыбнулась, сверкнув белыми маленькими зубами. Жемчуг! (Пьер и не подозревал, что он знает столько названий красивых вещей, которые существуют в мире помимо прекрасных колбас и мясных туш.) «Готовили слуги», – продолжила она и подняла на него свои огромные глаза. Фиалки! (И откуда он знает столько названий цветов?!) Он вышел из-за прилавка и, отодвинув стекло витрины, показывал ей кусок за куском с подробными кулинарными отсылками, художественными отступлениями и маленькими смешными комментариями. Она смотрела на него восхищенными глазами, тихонечко смеялась его шуткам, гладила мясо длинными тонкими пальцами и не могла ничего выбрать. Пьер попросил довериться ему, и она доверилась. Он пригласил ее приходить к нему еще, тогда у ее отца всегда будет гарантированно вкусный ужин. Выходя из магазина, она полуобернулась, и солнце осветило нежный профиль:
– Меня зовут Адель.
