Маленький полуразвалившийся домик, с сараем и довольно большим загоном, намекающий на то, что когда-то жилье принадлежало то ли пастуху, то ли фермеру, был сложен из серых валунов, которые, в силу почтенного возраста, покрылись мхом, как старики пигментными пятнами. Синяя краска на оконных рамах и деревянных ставнях сильно облупилась от солнца, дождя и ветра и своими торчащими завитками напоминала всклокоченную и поредевшую рыбью чешую. Он стоял на отвесном скалистом берегу реки, усеянном хаотично торчавшими кустами и острыми камнями. По мере возвышения растительность увеличивалась в объемах и на самом верху превращалась в густую, почти непроходимую чащу. Можно было сказать, что участок вокруг дома обнесен забором, если бы покосившуюся конструкцию из низкой металлической сетки, натянутой на деревянные столбики, язык повернулся так назвать. Однако здесь присутствовала и калитка, по высоте доходившая до пояса взрослому человеку, она даже закрывалась на замок, хотя ее можно было легко перемахнуть. Все это ограждение скрывали кусты и деревья, и не всякий бы его и разглядел. Видно, в былые времена забор служил лишь для того, чтобы не разбредались жившие здесь овцы и козы. Народ сюда наведывался крайне редко. Из городка добираться до домика было довольно неудобно. Оставив машину на том берегу реки у леса, нужно было перейти шаткий мост и потом достаточно долго идти до единственной узкой тропинки, чтобы взобраться наверх. Да и не появлялось ни у кого особой нужды, ради которой стоило бы преодолевать этот утомительный путь. Владелец дома умер давно, и участок перешел городским властям, которые совершенно не знали, что с ним делать, когда вдруг объявился покупатель.
В лицо его никто не знал. Всем процессом заправляла бойкая, но скрытная риелторша. Она же наняла нескольких рабочих, они заготовили дров, благо рядом деревьев было хоть отбавляй, загрузили кладовую запасами еды: макаронами, картошкой, банками с томатным соусом, кофе, оливковым маслом и привели царившее здесь запустение в относительный порядок – менять и перестраивать ничего не пришлось: так, проложили дорожку от калитки к двери, врубили новый надежный замок и укрепили ставни. По телефону согласовали набор посуды: простой белый сервиз, бокалы, пара кастрюль и сковородки.
В один из первых летних дней новый хозяин дома с небольшим чемоданчиком и огромным туристическим рюкзаком за спиной поднялся сюда по тропинке. Весь его гардероб поместился в узком, явно самодельном шкафу, который стоял в небольшой спальне у квадратного, метр на метр, окна. Он обходился малым количеством одежды, для него большее значение имели любимые вещи, без которых обходиться ему казалось совершенно невозможным: старая лампа, плед, фотографии… В шкафу нашлись одеяло, подушки, постельное белье. В углу стояла кровать с железными спинками и тумбочка, над которой висело старое пятнистое зеркало. Новый хозяин тут же снял его и перевесил в другую комнату, которая была еще меньше спальни. В нее же он перетащил из гостиной маленький деревянный столик и стул и поставил их напротив зеркала. Извлек из рюкзака старую настольную лампу, воткнул шнур в круглую допотопную розетку и удовлетворенно вздохнул: «Работает». В гостиную, как он ее назвал, вы попадали прямо с порога, и это была последняя комната в доме, не считая кладовки и туалетной, где отделенный от унитаза пластиковой шторой торчал из стены душ. Гостиная так же, как и другие комнаты, не отличалась обилием мебели. Простой стол, несколько стульев, камин, напротив раскладное кресло, плита, раковина. Но, похоже, такая минималистичная обстановка пришлась новому хозяину по вкусу.
В этот же день, ближе к вечеру, он надел серую спортивную кофту с капюшоном, черную бейсболку, очки и отправился на разведку в город. Хватаясь за выступающие со всех сторон ветки, он сбежал быстро по склону – не прекращающиеся несколько лет ежедневные занятия спортом и йогой давно принесли свои результаты, легко перебрался через шаткий мост и через лес вышел к дороге, связывающей Ситэ с соседним городком. Через некоторое время он увидел пустую остановку и сел ждать попутный автобус, а завидев его, страшно заволновался. До городка оставалось рукой подать. Он поправил очки, натянул поглубже бейсболку и затянул у подбородка капюшон, потом ослабил. «Чего я так напрягаюсь? Спокойно. Все будет хорошо».
