Затем по такому же принципу она нашла фитнес-клуб. Только теперь все было наоборот. Магазин открывается в десять. Занятия в клубе начинаются в восемь. Если ходить на час, то она как раз успевает попасть на работу без опоздания. Потом Таня поехала и слила почти все оставшиеся у нее деньги, оплатив новые курсы и фитнес. «Придется затянуть поясок, расплачиваясь по кредитке, но теперь у нее есть дополнительная работа, так что голод не грозит», – с оптимизмом стараясь смотреть в будущее, размышляла она. Осталось купить новые кроссовки и какой-нибудь симпатичный тренировочный костюмчик, и как-то надо приноровиться решать денежные вопросы с матерью. Кроссовки и костюм, а также французский словарь она купила, а вот с мамой предстояло еще разобраться. Ну, по крайней мере, видеться с ней она будет по минимуму. При таком графике дома останется только спать.
Выйдя из метро, Таня съела хот-дог. За день она сильно проголодалась, но ужинать дома, а соответственно разрушать свое жизнеутверждающее настроение общением с мамой, совсем не хотелось. Хотелось спрятаться, достать письмо и словарь.
– Явилась! Наконец-то! Где была?
– На работе.
– Ешь иди. Я заждалась.
– Мам, я не хочу. – Из кухни тянуло подогретыми окорочками.
– Что значит не хочу?! А кому я готовила?
– Мам! Я очень устала. – Таня взяла сумку и пошла с ней в ванную. Закрыла дверь, пустила воду и устроилась на полу.
– Что значит устала? Ты надолго? – стучала мать в дверь. Валеры под рукой нет, а донимать кого-нибудь надо.
– На час. Буду лежать в ванне.
Через десять минут, когда Тане удалось более-менее художественно перевести первое предложение, следующее за: «Здравствуй, Таня», написанное латиницей: «Очень рад, что получил твое письмо». – Снова раздался стук в дверь.
– Таня! Открой дверь, мне надо взять полотенце!
– Возьми в шкафу.
– Мне нужно то, что висит в ванной.
– Подожди, пожалуйста.
– И сколько мне ждать?
Таня промолчала.
Стук в дверь повторился.
– Видно, придется переводить письмо завтра на работе, – сказала Таня сама себе. Ужасно хотелось ответить на него уже утром, но, видимо, не успеет. Таня сложила все в сумку и, резко открыв дверь, огрела ею приложившуюся к ней ухом мать.
– Извини! – Таня прошла в комнату и стала надевать пижаму.
– Я с тобой разговариваю или с кем?! – Матери явно нужно было на ком-то оторваться.
– Мам, я устала, спать хочу, – сказала Таня и подумала: «Ну почему, почему мама не может просто подойти и меня обнять».
– Неблагодарная! – кинула мать и, демонстративно швырнув полотенце на пол, удалилась. Таня поставила будильник и выключила свет.
Через пять минут свет загорелся вновь.
– Мать целыми днями по дому хлопочет, надрывается, чтобы только этой засранке хорошо было, а она морду воротит да по заграницам шляется. Даже подарка матери никакого не привезла!
– Мама! Ну какими целыми днями? – Таня села на кровати. – И подарок я привезла. И тебе, и Валере.
– Валере! Валере! – Мать трагически заломила руки. – Все! Нету Валеры! Променял меня на богачку. – Она села на диван и спросила: – А какой подарок? – И заплакала.
Тане стало катастрофически жалко ее.
– Мамочка! Ну ты чего? Не плачь. – Она присела к ней, обняла ее и подумала: «Надо самой было так сразу и сделать». – Да ну его, этого Валеру. Мы другого найдем. Чтобы был богатый.
Мама сначала улыбнулась, потом утерла слезы, засмеявшись, посмотрела на дочь и поправила ей волосы на лбу.
– Может, поешь курочки-то, голодная поди?
– Завтра, мам. Утром. Хорошо? Подожди, сейчас подарок достану. – Она вынула из сумки летнюю шаль в больших цветах. – На, мамуль.
– Ой, красота. – Мама накинула подарок на плечи и стала трясти кистями перед зеркалом. – А я еще ничего! Правда, Танюш?
– Так и есть. – Шаль ей действительно шла.
– А Валерке чего привезла?
– Да чашку сувенирную.
– Сами из нее попьем.
– Мамуль, давай спать. А утром по курочке.
– Тебе во сколько вставать-то?
– Рано. Я теперь какое-то время каждый день работать буду. Хочу кредит побыстрей отдать.
– Ой, ну ладно, доченька, ладно. Не буду мешать. – Она обняла Таню и поцеловала в макушку. – А расскажешь, как там, за границей-то этой?
– Конечно.
– Ну ладно. Завтра рано вставать тебе. А я пойду на кухне приберусь. Не буду мешать. – Она поцеловала дочь и выключила свет. Было видно, что ей совсем не хотелось уходить.
Таня засыпала и улыбалась. Все-таки сегодня определенно ее день.
