Скарлет Стоун (анг. Scarlet Stone) — Алый Камень.— Меня зовут Скарлет Стоун, и мой самый большой страх заключается в том, что однажды я найду то, чего хочу больше всего в жизни, и это невозможно будет украсть.Что случается в тот момент, когда жизнь просто останавливается? Когда один момент заставляет вас усомниться во всем своем существовании? Скарлет Стоун — воровка в третьем поколении, у которой есть все: любящий жених, просторная лондонская квартира и предложение о работе, законной. Но в один миг, все превращается в ничто, и она оказывается в самолете, летящем в Саванну, штат Джорджия, в поисках смысла жизни. Сняв в аренду домик у моря на берегу Тайби-Айленд, Скарлет меняет свой облик, мышление, питание — полностью меняет свои взгляды на жизнь. Она нуждается в покое, но, ей достается сосед, который выглядит как Тор, ведет себя словно начальник и чует ее влечение к нему, словно охотничий пес.Теодор Рид — плотник и перфекционист со стальным телом, черным, пустым сердцем и жаждой мести. Он не любит компанию, девичьи запахи и британский акцент.Его возмущает каждый ее вдох. Ее завораживает каждый его шаг.Со временем они понимают, что их сосуществование токсично, химия между ними искрит, секреты, которые они хранят, означают разницу между жизнью и смертью, и единственная правда, которую они разделяют, заключается в том, что все — ложь.— Более восьмидесяти пяти процентов населения Земли верят в высшие силы, но мало кто верит в чудеса.А вы верите в них?
Для всех, кто верит в чудеса.
Не описай свои трусики.
Дети смотрят на меня своими совиными глазами, пока мои коленки продолжают дрожать при каждом шаге.
Только не описай свои трусики.
Первый день в школе не должен быть таким страшным. У детей в моей школе рюкзаки с мультяшными героями и блестками. У меня же коричневый кожаный чемодан с четырёхзначным кодом на замке, в которым хранится блокнот на пружинке, три карандаша № 2, двенадцать пачек мелков, ножницы и мой ланч. Оскар пообещал мне, что в первый день в начальной школе я отлично впишусь в коллектив.
Меня уже девять раз спросили:
— Зачем ты принесла в школу чемодан?
— Это чемодан, который раньше принадлежал немецкому дипломату. Оскар подарил его мне, — отвечаю я уже девятый раз.
Когда восемнадцать детей занимают свои места и в классе воцаряется тишина, нас по очереди приглашают к доске рассказать немного о себе. Я — четвертая, и после того, как на завтрак съела слишком много Джемми Доджерс (популярный британский бисквит, сделанный из песочного теста с начинкой из джема со вкусом малины или клубники) и выпила литр молока, я чувствую, что меня сейчас стошнит.
Но я удержалась. Вместо этого я отвечаю на те же основные вопросы, на которые отвечали до меня.
— Оскар — слесарь, но у него есть пистолет, потому что не все уважают хороших слесарей. — Я обкусываю сухую кожу на губах, медленно поворачивая тело из стороны в сторону, пока все остальные уставились на меня. Их рты открыты. Почему они так удивлены? Его работа скучная, и совсем не крутая. У мальчишки, который отвечал до меня, отец водит поезда. Это вот круто.
Я продолжила.
— Он мой папа, но он сказал мне называть его Оскаром, потому что я уже не ребенок. — Я игнорирую перешептывание и продолжаю. — Моя мама умерла, ее отравили врачи.
Тишина, и на меня смотрят семнадцать пар широко раскрытых глаз. Даже моя учительница выглядит так, словно съела что-то ужасное, то, что просится вот-вот покинуть ее желудок.
— О… — продолжаю я, забыв про самую важную часть информации. — Мой папа называет меня Руби (прим. ред.: ruby — рубин), но меня зовут Скарлет Стоун.
Возможно, сотни других мужчин носили нижнее белье моего отца. Я здесь, чтобы сказать последнее «прощай».
Примириться.
Закрыть эту дверь.
И все же, на первом месте в моей голове мысль об общем нижнем белье. Во время предыдущего посещения я услышала, как жена одного из заключенных жаловалась на это. Она сказала, что ее муж заразился плотоядной инфекцией от общего белья.
Это могла бы я носить общее белье. Это было мое преступление. Понимание этого до конца моих дней будет вызывать во мне тревогу.
— Я уезжаю из Лондона. — Вот так. После сорока пяти минут репетирования этих слов по дороге сюда, мой мозг и рот наконец-то сотрудничают. О, чудо.
Его подбородок напрягается, глаза неотрывно смотрят на меня.
Моя рука движется ко рту. В последнюю секунду я сжимаю ее в кулак и зажимаю обе руки под бедрами. Я перестала грызть ногти шесть лет назад. Никакое количество нервов не убедит меня снова начать эту отвратительную привычку, особенно в пределах этих четырех стен, зараженных плотоядными бактериями.
— Но почему, Руби? Я не понимаю. — На противоположной стороне металлического стола мой отец сжимает свои переплетенные пальцы так, словно ему требуется все, чтобы сохранить самообладание.
— Мне нужно свалить. — Я скрежещу зубами, подавляя свое желание сломаться и рассказать ему все о своих намерениях. Тупая боль в груди усиливается с каждым вздохом.
— А что насчет Даниэля?
Я покачала головой.
— Между нами все кончено. — Слезы заполняют мои глаза, в то время, когда я отвожу их в сторону, уставившись на черные потертости на бетонном полу, отгоняя прочь слабость.
Мои мысли переключаются на женщину рядом со мной, которая рассказывает о Джоуи, делающем свои первые шаги. Ее цветочный парфюм маскирует затхлый, зловонный запах этого места. Позади меня гудит дверь, впуская в комнату еще одного посетителя. Не понимаю, как мой отец выживает здесь. Я бы уже через неделю утонула в своих мыслях об отчаянии, самоубийстве и общих трусах.
— Мне осталось десять лет. Семь при хорошем поведении. Дождись меня. Ты еще так молода. Не спеши.
Дрожа, я сделала вдох и встретилась с его глазами.
— Я уезжаю завтра.
