Наконец-то Анжелина счастлива: у нее есть прекрасная семья, уютный дом и любимая работа. К тому же она ждет второго ребенка! Однако радость женщины не дает покоя ее сопернице Леоноре. Узнав, что Анжелина, известная повитуха, помогла свой подруге сделать аборт, Леонора тут же заявляет в жандармерию. Беременную женщину бросают в тюрьму. Анжелина приходит в отчаяние – как сохранить жизнь своему малышу и не выдать чужих секретов?
© Les éditions JCL inc., Chicoutimi (Québec, Canada), 2015
© Les éditions JCL inc., Chicoutimi (Québec, Canada), обложка, 2015
© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2016
© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2016
Никакая часть данного издания не может быть скопирована или воспроизведена в любой форме без письменного разрешения издательства
Дорогие читатели!
Я с нетерпением ждала новой встречи с нашей дорогой повитухой – прелестной молодой женщиной с глазами цвета фиалки, такой же милой и скромной, как этот цветок, традиционно олицетворяющий добродетель и смирение. Для меня фиалка отныне неразрывно связана с одной из моих героинь, чья сложная судьба навеяна Пиренеями.
В Анжелине воплотились черты многих замечательных, преданных своей профессии женщин, которые на протяжении веков заботятся о роженицах и помогают свершиться величайшему чуду рождения.
На страницах романа я упоминаю о некоторых проблемах, в наши дни, казалось бы, решенных, но в конце XIX – первой половине XX века, когда аборты и любые методы контрацепции были порицаемы и наказуемы, эти обстоятельства могли сломать женщине жизнь. Как ни странно, в обществе бытовало мнение, что нежеланное дитя лучше отдать в приют или подбросить.
Анжелине, вышедшей замуж за любимого и пользующейся заслуженным уважением жителей горного городка в коммуне Сен-Лизье, что на юге Франции, предстоят новые испытания. И она преодолеет их с присущим ей мужеством. Стремление к справедливости и новаторский подход к профессии, конечно же, ей в этом помогут.
Надеюсь, этот роман понравится вам так же, как и предшествующие, ведь именно ваша читательская любовь и поддержка неустанно направляют меня на пути литературного творчества, и я бесконечно вам за это признательна.
Анжелина присела на замшелый каменный парапет. Внизу, под узкой аркой моста, меж больших камней журчал ручей. Окружающий пейзаж радовал глаз зеленью. Землю щедро устилали папоротники, листва казалась изумрудной, словно бы дышала жизненной силой. На полянах розовели мелкие цветочки смолевки, в воздухе явственно ощущался аромат молодой травы. Успев наглядеться на засушливые равнины Галиции[1], молодая женщина с наслаждением вдыхала насыщенный, острый запах близкого леса.
– Луиджи, поторопись! – позвала она.
– Я почти закончил! – послышался веселый, приятный мужской голос. – Не могу же я появиться перед дядюшкой Жаном и тетушкой Албани таким чумазым!
Перегнувшись через перила, она увидела черные волосы мужа и его просторную белую рубашку. Зачерпывая воду горстями, он орошал ею лицо и шею.
– Я бы тоже с радостью умылась, но ты запретил мне спускаться по склону!
– Там скользко! – отметил муж. – Даже если бы я тебя поддерживал, ты все равно могла бы упасть!
Инстинктивно Анжелина обхватила ладошками свой едва округлившийся живот. Там, в тепле материнского лона, росло и развивалось их дитя. Она поняла, что беременна, в конце февраля. Они как раз остановились на ночь в таверне у дороги на Сантьяго-де-Компостела. Несложный подсчет убедил ее, что ребенок был зачат под крышей замка де Беснаков в Лозере, где они провели несколько недель после Рождества. Оттуда они вернулись в Сен-Лизье, старинный горный городок на реке Сала, и стали готовиться к отъезду. Кюре местной церкви отец Ансельм дал им свое благословение. Зная, что молодожены проведут несколько месяцев наедине друг с другом, он шепотом позволил им «сближаться, но не чаще чем дважды в неделю». Эта формулировка немало позабавила Жерсанду де Беснак. Мать Луиджи, убежденная протестантка, воскликнула:
– Дети мои, разве это грех – любить друг друга, когда ваш союз благословила Церковь? В паломничество вы отправляетесь или на прогулку – какая разница? Что меня больше всего раздражает в католической вере, так это как их кюре любят налагать епитимьи и совать свой нос во все дела прихожан! Я считаю, если уж хочешь покаяться, то говорить надо с Господом, без посредников. А еще наши пасторы имеют семьи, как и должно быть!
