Как знать – может, все они настоящие. Может, они наблюдали своими тысячами глаз, когда Пента Корвус вошла в двери храма. Но ни один из них не пошевелил и пальцем, чтобы её остановить.
Пятнадцать душ собрались в этом храме, когда сюда заявилась Странница. Теперь четырнадцать из них были мертвы. Их убили быстро и милосердно – если так можно сказать о подобной резне.
Рози оставила последнее сообщение для меня.
– Эй? – сказала я, входя.
Мозаичные плитки на полу истончились за прошедшие столетия. Они трескались под каблуками моих ботинок. Внутри храм был круглым, с изогнутыми каменными скамьями, расположенными вокруг алтаря в центре.
Четырнадцать тел полулежали, прислонённые к скамьям. Каждого, очевидно, убили стрелой в сердце, но потом стрелы вынули.
Рози была не из тех, кто тратит боеприпасы впустую, когда они вскоре могут понадобиться.
Единственным выжившим оказался парень лет двадцати, с длинными каштановыми волосами и жидкой бородёнкой. На нём была не священническая ряса, а грубая одежда батрака. Однако он стоял у алтаря, потрясая кулаками, и проповедовал мёртвым что-то о боге лягушек, который влюбился в трёх разных богинь и по очереди умолял каждую выйти за него замуж.
Я никогда прежде не слышала о религии, включающей в себя бога лягушек. История выглядела ещё более запутанной из-за того факта, что три богини, о которых шла речь, повелевали гусями, барсуками и поношенными ботинками соответственно.
– Теперь, наш м-милостивый П-Повелитель Лягушек, следует сказать… – заикаясь произнёс парень, то и дело облизывая сухие как пустыня губы.
Его длинные нечёсаные волосы и очевидная неспособность прочитать забрызганный кровью священный текст подтверждали, что он не был местным пастырем.
– Наш лягушачий лорд в самом деле сказал П-Пресветлой Барсучихе: «П-почему бы вам не выйти за меня замуж как можно скорее, мадам? П-примите во внимание, что богиня старых ботинок очень ко мне расположена».
Парень широко развёл руки, словно его проповедь приближалась к кульминации и он готовился сообщить важное божественное откровение.
– Тогда П-Пресветлая Барсучиха вытащила свою любимую трубку и зажгла её п-пером навозного жука. И…
Наконец он, казалось, заметил меня. Обернувшись, молодой человек улыбнулся. Из потрескавшейся нижней губы начала сочиться кровь.
– О, слава Великому Кроакусу! Храбрая героиня наконец-то п-пришла меня спасти!
Он прикрыл рот тыльной стороной ладони и подмигнул ближайшим членам своей умершей паствы.
– На самом деле не совсем так. Я собираюсь подарить этой глупой тёлочке Алый Поцелуй – так же, как наша Единственная Истинная Богиня подарила его мне. Только никому не говорите. Вот будет сюрприз, когда я поглощу её душу!
Парень кинул на меня испуганный взгляд, испугавшись, что я заметила внезапное отсутствие заикания.
– В смысле: когда я п-поглощу её душу.
Я молча наблюдала, как он кривляется у алтаря, ухмыляясь и подмигивая.
Странница заразила этих людей, оставив послание для Рози – сообщив, что становится всё более искусной в исправлении Алых Виршей.
Рози, в свою очередь, убила четырнадцать человек. Убила быстро и решительно, прежде чем они успели заразить её. Она оставила мне только этого одного – как напоминание, что есть лишь один вид милосердия, которое мы могли предоставить жертвам Алого Крика.
Через секунду молодой человек в поношенной шерстяной одежде начнёт декламировать стихи, оставленные ему Странницей, и мне придётся его убить. Я не могу сохранить ему жизнь. Рано или поздно кто-нибудь придёт сюда в поисках духовного утешения, а вместо этого найдёт безумца, готового заразить его.
Всё это вызывало вопрос: если Странница исправила недостаток стихов, из-за которого предыдущие жертвы откусывали себе языки, зачем ей теперь нужен Бинто?
Ответ пришёл почти сразу же – воспоминание из детства, которое наполнило сердце яростью и залило горло желчью. Джен-теп не такие, как мы.
Некогда я была пленницей лорд-мага джен-теп. В те моменты, когда он не вплавлял металлические чернила в мою шею, маг разглагольствовал о том, сколь сложны заклинания, которые он на мне запечатлевает.
