Однако Тереза не собиралась предоставлять ему такую возможность. Сославшись на сильную усталость, она пожелала своему жениху «спокойной ночи» таким не предполагающим никаких возражений тоном, что тот даже не осмелился просить ее. Через несколько минут все ушли. Сен-Жюст с Шовеленом – впереди, поддерживая парализованного товарища, следом – угрюмый и молчаливый Робеспьер, и последним – Тальен, чей прощальный влюбленный взгляд натолкнулся на каменное сердце.
В маленьких апартаментах на рю Вилледо все стихло. Небольшая элегантная лампа под розовым абажуром была вывернута почти до предела и тщетно пыталась развеять сгустившуюся вокруг нее темноту. Уже более четверти часа прошло с тех пор, как ночные гости ушли, тем не менее прекрасная хозяйка еще не ложилась. Она то и дело бросала взгляд на старомодные стоящие на каминной полке часы.
Пробило половину третьего. Тереза поднялась и вышла в прихожую. Там причудливо мерцала сальная свечка в оловянном подсвечнике, распространяя зловонный дым, спиралями поднимавшийся к закопченному потолку.
Молодая испанка осторожно направилась по узкому коридорчику к маленькой кухне. На ее пути было две двери – одна в ее спальню, другая – в комнату Пепиты.
– Пепита, – позвала девушка.
Однако ответа не последовало. Вероятно, служанка давно уже улеглась и теперь спала крепким сном. Но что же с Бертраном?
Полная смутных предчувствий, Тереза взяла в руки свечку и отправилась дальше по коридору на цыпочках. Около двери Пепиты она прислушалась.
– Пепита, – вновь позвала хозяйка, но на этот раз ее почему-то испугал звук собственного голоса. Дверь в комнату старой служанки оказалась запертой. Тереза стала стучать, вертеть ручку и звать более громко и настойчиво. Но не получив никакого ответа, она, полумертвая от страха, прислонилась к стене. Подсвечник выпал из ее рук и со звоном покатился по полу.
– Пепита, – на этот раз голос прозвучал хрипло и вымученно.
До ее напряженного слуха вдруг долетел приглушенный стон.
Взяв себя в руки, она решительно сдвинулась с места и стала искать на полу оброненный подсвечник. При этом она твердым и отчетливым голосом повторяла одну фразу:
– Держись, Пепита… Сейчас я возьму свечу и приду. – И через некоторое время спросила: – Ты можешь открыть дверь?
В ответ донесся все тот же глухой стон.
Тереза продолжала ползать по полу в поисках подсвечника. Рука ее, шарящая по каменным плитам, наткнулась на маленький твердый предмет. Ключ! Она тут же вскочила и с большим трудом отыскала замочную скважину. Вставив ключ, девушка быстро открыла дверь.
Пепита сидела крепко привязанная к креслу с завязанным шерстяной шалью ртом. В дальнем углу комнаты стояла прикрученная наполовину масляная лампа, дрожащим светом освещавшая эту печальную картину. Девушка бросилась к своей служанке и быстро развязала веревки.
– Пепита, – едва ли не закричала она, – ради бога, что произошло?
Вынужденное заточение, казалось, не причинило старухе особого вреда. Она выглядела скорее напуганной. Нетерпеливой и возбужденной Терезе пришлось хорошенько потрясти ее за плечи, прежде чем та смогла наконец собраться с мыслями.
– Где месье Бертран? – несколько раз настойчиво спросила хозяйка.
– Воистину, мадам, клянусь, – выдавила из себя старуха, – не знаю.
– Что ты такое мелешь? Как это не знаешь? – удивилась Тереза.
– Не знаю, голубушка, ничего не знаю, – причитала старуха. – Ты спрашиваешь у меня, что случилось, я и говорю тебе, что не знаю. Ты спрашиваешь меня, где Бертран, так иди и сама взгляни, где он. Когда я его в последний раз видела, он сидел в кухне, совершенно бледный и неподвижный, бедняжечка, кочерыжечка.
– Пепита! – нетерпеливо топнув ногой, возмутилась Тереза. – Но ведь ты же не можешь не знать, каким образом ты оказалась здесь связанной и с заткнутым ртом! Кто это сделал? Кто? Кто здесь был? Бог накажет тебя, если ты мне не скажешь!
Пепита окончательно пришла в себя. Она поднялась на ноги, взяла лампу и направилась в кухню, желая самостоятельно убедиться в том, что с Бертраном и в самом деле ничего не случилось.
– Месье Бертран сидел себе в кресле на кухне, – бормотала она на ходу. – Я как раз принесла ему подушку и хотела подложить под голову, но в этот момент кто-то, ни о чем не предупредив, накинул мне на голову шаль. Я даже и крикнуть не успела, как мне завязали рот. Меня, словно пушинку, подняли на руки, и тогда запахло чем-то таким едким, что в голове все закружилось, и я уже больше ничего не помню. Потом я услышала в коридоре голоса, должно быть, это уходили твои гости. Услышав затем, как ты зовешь меня, я как могла пыталась тебе ответить. Вот и все.
– Когда все это случилось, Пепита?
– Почти сразу же, как пришел последний из гостей. Я даже взглянула на часы, было где-то около половины первого.
