Весь в петлях серпантина будет путьДля тех, кто – на восток, к Джелалабаду.Иного нет – лишь этот горный спрут,В извивах скрывший не одну засаду.В ущелье рядом мечется Кабул,В гранитных стенах разрываясь в пенуИ оглашая горы – дикий гулИз преисподней рвётся в ойкумену.Над ним стоит покоем Гиндукуш.Чьей мудростью полно его сознанье,Арабской иль санскритской, когда ужМистически шипит в его названье?Глубокие долины горных рек,Обломки скал, будто остатки копий.Пещеры-гроты, как бы входы в штрекВ которых вечность время не торопит.В соседстве с перевалом – высший пик.Уж тут-то время ощущаешь кожейИ, видно, отзываясь на инстинкт,Не чувствовать судьбы своей не можешь.Отсюда кручи разбежались внизКак будто бог открыл гранитный веер.Смятенье в этот каменный капризПринёс наш бронированный конвейер…Дорога, разломясь, пошла на спуск,Виляя в ограниченном просвете.Вечерний свет, став обречённо-тускл,Размыл все скалы в облики мечетей.Под сводами их, сотворив намаз,Общаются с Всевышним муэдзины[4]И, хладнокровно пропуская нас,Обиды вымещают… залпом в спины.И в этот миг причудливый пейзаж,Будь хоть он и космическим виденьем,Спадает разом с напряжённых глаз,Ведь мысль уже вошла в оцепененье.Надсадным гулом стонет каждый трак,Гудит непринуждённо обещаяНепримиримость откровенных драк,В которых пораженье не прощают.Мы входим, как в наркоз, в горячий бой,Не ведая убежища и страха;Мы без Христа вошли в конфликт с судьбой,Они ж – с мольбой о помощи Аллаха.Вкушая боя ядовитый плод,Стоит в гортани в привкус смутной болиТех, кто в своих желаниях не смогСильнее стать, увы, небесной воли.Судьба – в движенье…Оптимальный ходНайдется ль для прорыва иль отхода?Афган для нас, увы, и эшафот,И поиски спасительного брода.<p>Огнецвет</p>
