Я сделал вид, что мне нет никакого дела до Нино, а сам продолжал украдкой разглядывать ее. У нее были узкие белые ладони и длинные тонкие пальцы. В правой руке девочка держала видавший виды, потертый черный футляр. За спиной у нее болтался школьный ранец. Высокую тонкую шею небрежно повязывал лохматый шерстяной шарф. Вроде девочка как девочка, но что-то было в ней такое… Не знаю, как выразить это. Словом, она производила впечатление необыкновенной легкости и воздушности, как будто за спиной у нее были крылья.
Поскольку в селе была только одна школа, а мы с Нино были ровесниками, нам предстояло учиться в одном классе. Предвидя это, я встал с утра пораньше и, схватив школьную сумку, со всех ног побежал в школу – не хотел, чтобы мальчишки засмеяли меня, увидев вместе с девчонкой!
– Куда ты, сынок? Ты ведь ничего не поел! – крикнула мне мама, но я сделал вид, что не услышал ее.
Краем глаза я увидел Нино – она выскочила следом за мной на улицу и теперь спешно застегивала на ходу пальто, стараясь не отставать от меня.
– И эта туда же! – мама раздосадовано всплеснула руками, глядя вслед Нино. – Что с вами делать?!
Я шел торопливо, не останавливаясь, продолжая украдкой наблюдать за Нино. Девочка меж тем неотступно следовала за мной, держась на расстоянии. Придя в школу, она села за последнюю парту, на свободное место рядом с двоечницей Айшой, с которой никто не хотел сидеть. Посреди урока в класс внезапно вошел директор школы и вызвал Нино к доске. Девочка растерянно взглянула на директора, молча вышла из-за стола и, подойдя к доске, взяла в руки мел. Очевидно, она думала, что ей дадут какое-то задание и приготовилась писать. Вместо этого директор окинул ее неприязненным взглядом и, обратившись к остальным ученикам, резко выпалил: «Дети, будьте осторожны с Нино Горелик, ее отец – враг народа[28]». Нино без слов положила мелок обратно на учительский стол и, опустив голову, вернулась на свое место, а Айша тут же пересела от нее на другое место, потеснив близняшек Кундыз и Жулдыз. До конца урока все с опаской озирались на Нино и перешептывались, в то время как она сидела, не поднимая глаз, молча уткнувшись в книгу.
Следующим уроком была математика.
– Дети, приготовьтесь к самостоятельной работе, – сказал Николай Николаевич, входя в кабинет.
В конце урока он прошелся между рядами и собрал тетрадки на проверку.
– Что ж, начнем с новенькой, посмотрим, что она успела сделать.
С этими словами он углубился в чтение тетрадки Нино, время от времени поправляя очки. Обычно он аккуратно исправлял красным карандашом ошибки, но в этот раз красный карандаш так и не пригодился.
– Надо же! Ни одной ошибки, – пробормотал он, удивленно взглянув на Нино из-под очков. – Как тебя зовут?
– Нино, – ответила девочка, робко подняв глаза. – Нино Горелик.
– Молодец, Нино, – похвалил ее учитель. – Ставлю тебе… «отлично»!
В классе воцарилась гробовая тишина. Николай Николаевич был очень строгим и требовательным учителем, и получить у него не то что «пятерку», а даже «четверку» было большим делом.
После уроков я остался в классе доиграть в морской бой, который начался еще на уроке русского языка. Нино тем временем аккуратно сложила тетрадки и учебники в ранец и пошла домой. Неожиданно я услышал громкие голоса на школьном дворе. У меня похолодело в груди от недобрых предчувствий.
Схватив портфель, я выбежал на улицу. То, что я увидел, было ужасно. Мои тихони-одноклассники – те, что еще пять минут назад прилежно сидели за партой, – теперь шли за Нино, насмехались, бросали в нее комья грязи и кричали: «Дочь врага народа! Дочь врага народа!» Нино, совершенно беззащитная, шла молча, сгорбившись, и лишь прикрывала лицо руками. Меня аж затрясло от гнева.
– Да вы в своем уме? – крикнул я. – При чем тут она?! Разве родителей выбирают?!
Воинственно размахивая портфелем, я погнался за обидчиками. Когда они разбежались, я подошел к Нино и увидел ее раскрасневшееся заплаканное лицо.
– Пошли домой, – небрежно сказал я, будто ничего особенного не случилось.
Она робко улыбнулась сквозь слезы – словно солнышко выглянуло из-за туч.
– Только маме ничего не говори, – попросила Нино. – А то она огорчится.
Я молча кивнул в ответ, и мы пошли домой.
