Горячее дыхание обожгло ладонь, залечивая порез, потом мимолетно коснулось искусанных губ. Шарлинта пыталась подобрать какие-то слова в ответ, объяснить, но что-то колючее словно удавкой сжимало горло, не давая заговорить. Беспомощность, оглушающий страх потери вновь нахлынули на нее, не в полной мере, лишь в качестве бледного воспоминания, но, видимо, достаточно сильного, чтобы в горле вновь зацарапались слезы.
Феникс буквально сгреб ее в объятия, пересадил к себе на колени, окутывая теплом собственного тела, забирая негативные эмоции.
— Тихо, маленькая. Все хорошо, все живы.
Лин замерла, позволяя себе без остатка погрузиться в ощущение покоя и безграничной защищенности. Лишь когда Равенель поставил перед Треем наполненную тарелку, попыталась освободиться из объятий.
— Я буду мешать, — тихо произнесла девушка, почувствовав, как окаменела рука амаинта, обвивающая ее талию, не давая даже сдвинуться с места.
— Не будешь.
Трейвент вполне управлялся и одной рукой, но принцесса чувствовала себя неловко.
— Мне нужно поискать кое-что в библиотеке для лекций, — предприняла Шарлинта вторую попытку освободиться. — Отпусти меня, пожалуйста.
На этот раз почему-то возразил Равенель.
— Нет, Лин. Пойдете вместе с Треем после обеда. Я пока проверю, как дела у Икрея.
Старший амаир говорил короткими рублеными фразами тем самым тоном, который не подразумевал никаких возражений. Но принцесса даже не обратила внимания на суровую приказную интонацию. Легкий холодок пробежался внутри, собираясь в желудке ледяным комком.
— И не оставайся на первом этаже дома без присмотра Трейвента даже на минуту, — добавил Нел после короткой паузы, не отводя взгляда от девушки.
— Нам все еще что-то угрожает? Даже дома? — внезапно осипшим голосом спросила принцесса.
До этого старший амаир говорил, что война закончилась. Успокаивал?
— В гостевом крыле женщины и дети из лагеря изгоев, судьбу которых мы пока еще не решили. Их, конечно, проверили. Никаких мыслей о мести там нет. Растерянность, страх перед будущим, горе утраты. Но после истории с Примжит, я совсем не убежден, что такая поверхностная ментальная проверка всегда эффективна. За ними следят, но мало ли, — голос Нела чуть дрогнул. — Хочу быть уверен, что ты моя слабость под надежным присмотром.
Равенель не подошел, не дотронулся до нее, но почему-то Лин вполне осязаемо почувствовала, как теплые пальцы скользят по ее коже, обводя контур губ. Ровно там, где амаир прошелся своим взглядом. Девушка не успела спросить, как именно он это делает. Нел вышел из кухни раньше, чем принцесса смогла подобрать слова.
Можно было уточнить у феникса, но отрывать его от еды Лин не собиралась. Она и без разговоров мешала амаиру, сковывая свободу движений, но тот из какого-то малопонятного упрямства отпустить девушку никак не желал. Тарелка феникса по размерам больше напоминала доброе блюдо, и количество еды на ней явно превышало привычные для принцессы порции. Аппетит у амаира был, очевидно, драконий. И это почему-то казалось странно трогательным. А повисшая на кухне тишина на удивление уютной.
— Ты хочешь что-то спросить? Я ощущаю любопытство и нетерпение, — произнес Трей, когда блюдо опустело на три четверти.
— Хочу, — улыбнулась Лин. — Но только если ты наелся. Если нет, я подожду.
— Наелся, — ответил феникс. — В библиотеку? Не передумала?
Шарлинта лишь покачала головой.
— Спрашивай, — Трейвент, легонько подталкивая девушку к выходу из кухни.
Принцесса задумалась. Легко сказать, что есть вопросы, но как передать словами чувства и предположения на уровне интуиции?
— Нел может внушить ощущение прикосновения, находясь на расстоянии? — наконец, выдавила из себя Лин, когда они с фениксом уже дошли до библиотеки.
— Не внушить, — поправил девушку Трей. — Прикоснуться ментально. Амаир — это не просто красивый титул, как король или принцесса. Когда амаинт обращается впервые, им в полной мере овладевает дикая драконья сущность. Чувствуется такой небывалый всплеск силы, что хочется убедиться в ее могуществе. Что-нибудь разрушить, сжечь, снести. Это опасно и для окружающих и для юного трехипостасного. Амаир может удержать дракона ментально. При необходимости спеленать его, не давая двигаться, пока не вернется разум.
Это звучало совсем уж сказочно. Но повода усомниться в честности феникса у Лин не было. Поэтому она лишь уточнила:
— Ты тоже так можешь?
— Нет, — как-то странно натянуто улыбнулся Трей. — Я ущербный амаир. Младшенький может. Но силы у него меньше, чем у Равенеля.
— Ущербный, потому что феникс? — с сочувствием тихо спросила Шарлинта.
Она сама в глазах многих была в какой-то мере ущербной принцессой, лишь потому, что обладала магическим даром. Поэтому вполне могла понять чувства Трея. Но лицо феникса от этого сочувствия лишь окаменело.
— Все в порядке, маленькая. Ищи свои книжки, не хочу задерживаться на первом этаже дольше, чем в этом есть необходимость.
— Боишься, что не сможешь защитить? — не сумела удержаться от вопроса Лин, перебирая интересующие ее книги.
