Про то, что ее мнением поинтересовались бы в последнюю очередь, Шарлинта объяснять не стала. Как и с амаинтами, выбора бы у нее не было. Его никогда не было. Принцесса родилась не в той семье и не в той стране, чтобы на этот самый свободный выбор надеяться. А вот жалостливые взгляды этих амов Шарлинта видеть точно не желала. Видимо, амаинты искренне считали, что их полиандрическая модель семьи — мечта всех женщин, традиции же других народов грубы и прискорбны.
— Все в порядке? — тихо спросил ее Трейвент, когда принцесса, повернувшись, буквально уткнулась лицом ему в грудь.
— Нет, — выдохнула Шарлинта честно, позволив себе минуту слабости. — Нужно забрать вещи Иолы и девочек, а после общения со старостой, боюсь, что удержаться от причинения их родственникам какого-либо вреда не смогу.
Так называемые родственники девочек решили, что личная одежда детей, Иолы, и даже приданное, сшитое ей собственными руками для малышки, также часть наследства.
— Я сам разберусь с ними, маленькая, а ты лучше отдохни.
И разобрался. Принцессе было непонятно, каким образом ее сдержанный, чуткий, тактичный феникс смог повлиять на селян, но вернулся он с вещами. Еще и крохотные серебряные сережки принес и отдал Лив — единственное, что осталось в память о ее матери.
А Шарлинта действительно нуждалась в отдыхе. Спать по ночам у принцессы не получалось. Слишком сильно девушка боялась того, что в бессознательном состоянии ее снова потянет к амаирам. Поэтому раннему отъезду одним туманным осенним утром девушка искренне радовалась. Уже через пару часов Трейвент, заметив, что принцесса едва не засыпает, забрал ее к себе в седло. Потом передал невесту Икрею. А после короткого привала, на котором принцесса с трудом сжевала кусочек хлеба с сыром, девушка уже ехала с Равенелем. А затем принцесса проснулась уже утром, по обычаю в одном шатре с амаирами.
И почему-то больше ничего не смущало — было тепло, уютно и спокойно. Как дома. Принцесса все чаще думала о нем — о новом доме. Пыталась расспрашивать амаинтов, подключала обычно богатое воображение, но почему-то картинка все равно не складывалась. Как будто в ней не хватало каких-то самых важных деталей.
Осень все больше вступала в свои права. Ветер уже сорвал с деревьев часть ярких листьев, и встречные пейзажи все меньше радовали глаза. Принцесса наверняка мерзла бы ночами, но в ее полном распоряжении были три большие грелки. Во встречных водоемах умываться Шарлинте больше не давали. С утра в шатре уже стояло ведро с чистой и подогретой водой. Видимо, амаинты заботились об этом по очереди, так как просыпалась принцесса обычно в компании двух из троих братьев.
Иола и дети почти не покидали заранее утепленную повозку. Принцесса ежедневно проводила с ними часть дня, но не больше двух часов. Ехать верхом Шарлинте нравилось больше, чем трястись в повозке. И даже во время дождя она предпочитала прятаться не под плотным непромокаемым тентом, а под полами плаща кого-нибудь из своих амаиров. Это время Лин и ее женихи проводили за разговорами. Они, наконец, перестали выяснять отношения, и стали просто беседовать друг с другом. Икрей расспрашивал Шарлинту про детство, про двиртийских мальчишек, с которыми девушка тренировалась, про любые забавы и редкие проказы. И сам в ответ рассказывал о себе. Оказалось, что друзья и шалости у ее амаиров были разные, слишком большая разница в возрасте. У Равенеля с Икреем целых одиннадцать лет, с Трейвентом — семь лет, а самому младшенькому всего двадцать четыре года.
Трейвент тоже расспрашивал принцессу о детстве, но иначе. Не про события, а про испытанные когда-то чувства. А еще его интересовали привычки и пристрастия девушки — в еде, в проведении свободного времени, в книгах, в одежде, в украшениях. Был даже вопрос о мужчинах, единственный на который возмущенная принцесса отказалась отвечать. Ни к чему амаинтам знать, что никто не затрагивал ее душу до их встречи. И без того девушка слишком уязвима перед ними.
Равенеля интересовали последние три года, которые Шарлинта провела в отцовском дворце. Не сплетни, ходившие по дворцу, а подковерные интриги послов других государств и королевских чиновников. Принцессу считали слишком юной и неискушенной, и поэтому часто не замечали ее интереса к кулуарным разговорам и политическим играм.
Меж тем путешествие амаинтов подходило к концу. И новый дом, а значит и брачный обряд, с каждой минутой пути все приближались, зарождая в душе принцессу легкую панику и необъяснимую надежду.
Глава 9
Территория Первого дома встретила принцессу проливным дождем и неожиданной делегацией амаинтов на границе. Судя по реакции Равенеля, неожиданной даже для ее женихов. Девушка порадовалась тому, что в момент появления на дороге незнакомых трехипостасных, была верхом на собственном льорхе. На плаще принцессы стоял магический щит, по которому дождевые капли стекали, а не впитывались в тяжелую шерстяную ткань. Об этом еще утром перед выездом позаботился Икрей.
