Он отвечал спокойно, как будто проблемы на самом деле и не существовало. Возможно, дело было в разности воспитания, но жить вот так — испытывая неодинаковые чувства к своим мужчинам, и рожая наследников, лишь тому из них, кому повезет — девушке казалось неправильным и мучительным. Совсем не таким, как ей хотелось. И тем сильнее давило осознание того, что хоть как-то повлиять на это сама принцесса не может.
— Я правильно поняла, что вы общаетесь с хранителем на амаинарском языке? — уточнила Лин еще один заинтересовавший ее в пещере момент.
Кажется, она придумала, чем будет заниматься в ближайшие часы, пока ее амаиры не освободятся. С языками принцесса всегда дружила. Они давались ей гораздо легче того же придворного этикета и геральдики. Осталось только найти подходящие книги и помощника. Заодно и малышек привлечь. Поэтому на утвердительный ответ Джесса принцесса вполне закономерно спросила:
— А у вас есть буквари?
Букварь нашелся. И после обеда Шарлинта, нарушив все планы женихов на их общее времяпрепровождение, с энтузиазмом принялась за его изучение. К сожалению, словарей амаиранского не существовало, поэтому их роль на себя пришлось взять амаирам. Язык оказался простым в плане алфавита и правил чтения, но со сложным произношением. Трехипостасные, по-доброму посмеиваясь, терпеливо многократно повторяли для Шарлинты неподвластные языку сочетания нескольких шипящих звуков подряд. Принцесса злилась на то, что не получается ни с первого, ни с двадцатого раза, но упорно пыталась снова и снова.
Лин настолько увлеклась процессом, что, только укладываясь спать, поняла, что амаиры поменяли свое поведение. Как будто сделали шаг назад и установили дистанцию между собой и девушкой. Если прикосновения, то целомудренные. Объятия перед сном — скорее братские. Поцелуи — невинные, в нос от младшенького, в щеку от остальных. Некоторое время Шарлинта металась в кровати, все пытаясь понять, что это означает, и для чего делается.
Ждут первого шага от нее самой? Вряд ли принцессе хватит на это смелости. Дают время разобраться в мешанине эмоций и чувств? Но ее с детства приучили все неуместные эмоции закрывать глубоко внутри себя. Хотя от времени в целом девушка бы не отказалась. Слишком быстро все у них получалось. Слишком легко Шарлинта переходила от одной эмоции к другой, совершенно полярной. Или это особые способности Трейвента постарались? Чувствовать не стыдно? Наверное. А разве испытывать влечение, пусть и немного разное, к трем мужчинам одновременно не порочно?
В какой-то момент, недодумав очередную мысль, принцесса уснула. А во сне к ней пришел каменный дракон. Он долго что-то рассказывал на своем шипящем языке, но девушка уловила смысл лишь отдельных, уже знакомых слов. Небо, огонь, душа. Видимо, по выражению лица Лин, чешуйчатый понял, что смысл сказанного от принцессы ускользнул. Криво оскалился, потом зафыркал, а девушка все наглаживала серую теплую, хоть и каменную, морду, и удивлялась живой мимике дракона. Слишком живой и выразительной. Под конец сна хранитель что-то долго высматривал в глазах принцессы. Покачал огромной серой головой, обдал на удивление горячим дыханием и о чем-то попросил. По интонации Шарлинта поняла, что это именно просьба, но разобрать смогла только одно слово — жизнь. Она попыталась повторить фразу хранителя, чтобы запомнить, узнать потом, что именно было сказано, но сон растаял вместе со всеми подробностями. Осталась только странная горечь во рту и необъяснимый страх. Принцесса не могла понять, в чем причина. Сон не был пугающим, скорее спокойным и теплым, но именно страх — это первое, что она ощутила после пробуждения. Правда, недолго. Потом все ощущения растаяли в хлопотах нового дня, в приветственных объятиях амаиров.
Жизнь принцессы у амаинтов потихоньку налаживалась. Такая обычная, повседневная жизнь без особых событий и резких эмоциональных всплесков. Тепло, спокойно, уютно, безопасно. И не нужно ни с кем бороться, даже со своими собственными чувствами, которые стали, как будто, мягче, когда ушло внутренне сопротивление, и в то же время острее, понятнее. И которые можно принять без оглядки на то, кто и что об этом подумает.
В библиотеке Шарлинта организовала маленький уголок, своего рода классную комнату. Амаиры хоть и отнеслись к идее принцессы с некоторым скепсисом, но подходящую мебель — невысокие детские столики и грифельную доску все же нашли.
Лин старалась не перегружать сильно девочек и давать им знания в максимально понятной игровой форме. Именно так ее саму наставляла матушка до пяти лет. Это после уже нанятые дедом учителя вливали в нее знания огромными пластами и спрашивали в ответ, как со взрослой. Нет, принцесса прекрасно понимала, что это делалось для того, чтобы заполнить каждую минуту ее бодрствования, измотать физически, эмоционально и интеллектуально, чтобы легче было контролировать всплески еще растущей, но уже слишком большой для тщедушного детского тельца магической силы.
