Королева выразительно взглянула на выглядывающие из-под полы халата голые ступни, но замечание делать не стала. Разговор при прислуге продолжать не стоило. Пока королева сама расчесывали волосы принцессы, Лин через силу съела пару кусочков сыра. Использованное заклинание не только добавляло спокойствия, но и напрочь отключало аппетит.
— Амаиры пришлют потом драконов за моими вещами, — спохватилась Шарлинта, обернувшись к горничным, набивающим уже второй сундук. — Я возьму с собой лишь походный минимум.
Перехватив щетку из рук королевы, девушка ловко заплела сложную тугую косу. Затем отложила в отдельную кучку на кровати отобранные вещи — подбитый мехом плащ, штаны, рубашки, жилеты, теплый шерстяной сюртук, нижнее белье, запасные сапожки, простое шерстяное платье с длинным рукавом, шелковую блузу, юбку и корсет, одни туфельки. В эту же кучу отправились две недочитанные книги, шкатулка с отобранными драгоценностями, выглядевший игрушечным арбалет, колчан со стрелами, сундучок с зельями, травами и магическими артефактами, щетка для волос, гребни, мыло, упаковка зубных грибов, специальные губки для мытья и женских дней. Королева еще подложила бутылочки с травяным мыльным раствором для волос и увлажняющим кремом для кожи и металлическую баночку с бальзамом, выводящим веснушки с лица. Потом Шарлинта все отобранные вещи аккуратно раскладывала в небольшой сумке-артефакте с пространственным карманом. А королева сидела рядом, всматриваясь в лицо дочери, как будто хотела что-то особенное прочитать и сохранить в памяти.
— Меня не нужно провожать, — дрогнувшим от подступивших, несмотря на заклинание спокойствия, слез голосом сказала Шарлинта. — Пусть Ниаэль придет сюда.
Она все-таки заплакала. Сначала, когда матушка обняла, прижимая к себе так же крепко, как в детстве, когда ей требовалось утешение. Потом, когда Ниаэль натянула ей на макушку сплетенный у озера венок. Пришлось идти умываться. Демонстрировать свои слабости малознакомым трехипостасным в первый же день совсем не хотелось. Для принцессы слабости — это непозволительная роскошь.
— Я отправлю весточку деду, — напоследок пообещала королева, когда Шарлинта уже стояла в дверях покоев.
Внешне спокойная, сосредоточенная, в костюме-близнеце того, в котором ездила на озеро, накинутом на плечи темном плаще, с сумкой и зачехленным шестом из особого каменного дерева в руках. Немного повядший венок выбивался из образа, но ради Ниаэль Шарлинта собиралась потерпеть его до того момента, когда из окон Чардифа нельзя будет наблюдать за отъезжающими всадниками. Принцесса была уверена, что младшая сестра залезет на башню провожать их взглядом.
— Опаздываете, Ваше Высочество, — голос Икрея неожиданно раздался совсем рядом.
Принцесса слишком глубоко погрузилась в свои раздумья, не заметив приближения амаинта. Шарлинте очень хотелось бы понять, как он умудряется произнести привычное обращение таким тоном, что оно звучит, как насмешка. Главное, формально и придраться не к чему — сказано все в меру дружелюбно, в меру вежливо. А степень ехидства в голосе — понятие субъективное.
— Его Величество желал со мной побеседовать на прощание, — максимально ровно ответила девушка, проверяя крепление седла на Сером. — Разговор слегка затянулся.
Меньше всего она ждала, что отец захочет пообщаться с ней наедине. И еще меньше девушка была готова услышать то, что решил поведать король. Теперь принцесса злилась. На братьев, родителей, непонятные игры амаинтов, но прежде всего на себя. За эти бурлящие внутри эмоции, с которыми не помогала справиться даже магия.
Приторочив сумку и шест к седлу, Шарлинта обернулась к стоявшему за спиной трехипостасному. Высоченный все-таки. Долго не посмотришь на него вот так снизу вверх, мышцы шеи точно сведет. И совсем молодой. Старше ее максимум на три-четыре года.
— Прошу прощения за задержку, — все так же ровно произнесла девушка, тщательно контролируя свой голос и интонацию. — Я готова ехать.
Шарлинта ожидала, что амаинт сделает шаг назад, чтобы дать ей свободу движений, но вместо этого он, наоборот, приблизился и положил руки на талию девушке. Принцесса замерла и снова оглянулась, пытаясь взглядом донести, что не нуждается в помощи такого рода. Последний раз на лошадь ее подсаживали лет в десять, и то это делал дед. Но амаинт взгляд не понял либо притворился таким непонятливым. Можно было вступить в полемику, можно было вывернуться из непрошеных объятий, можно было надавить на болевые точки и заставить себя отпустить. Но устраивать представление для собравшихся сейчас во дворе резиденции — Альбера, советника короля, нескольких охранников, амаинтов и их сопровождающих, прислуги — Шарлинта не планировала. Пришлось, сохраняя спокойствие на лице, позволить подсадить себя в седло. Улыбаться принцесса не решилась. Дед всегда посмеивался, что, когда она злится, улыбка скорее напоминает оскал, притом весьма кровожадный. Маска спокойствия давалась проще.
— Благодарю, — коротко бросила девушка Икрею.
